В урочный час Модельер встретился со Счастливчиком в «Шурикен-хаусе», стеклянном воздушном замке, принадлежавшем ранее банкиру-неудачнику, который во время дефолта кинулся с колокольни Ивана Великого с криком: «Лечу!» Теперь в этом ажурном, похожем на колбу здании размещался интеллектуальный центр власти, создававший эффективные политические технологии. Денно и нощно трудились аналитики, социальные инженеры, прогнозисты и Глеб Павловский, серые мыши, черные кроты, гримеры и Караганов, выщипыватели волосков, мозольные операторы, вязальщики петель и Никонов, лудильщики, шорники, блестящие жучки, тихие паучки и Марков, слепые музыканты, глухие меломаны, творцы иллюзий и Леонтьев, создатели мифов, охотники за тараканами, охотники за блохами и Кургинян, сами блохи, удобно поселившиеся в мягких креслах, и Мигранян, рачки, плавающие задом в графинах с туалетной водой, и Гельман, специалисты по исламу, специалисты по иудаизму, специалисты по Евразии и Дугин, специалисты по политкорректности и Шевцова, специалисты по запорам и Цыпко, специалисты по проведению политических и кишечнополостных операций и Сатаров, знатоки русской и советской истории, возглавляемые Радзиховским, который так заработался, что упал носом в столярный клей, да возьми и засни.
Свидание двух друзей проходило в милом внутреннем дворике, где сверкал великолепный прохладный фонтан.
Он обладал тем удивительным свойством, что раз в сутки, на несколько минут, из него прекращала бить вода и начинало извергаться французское красное вино. Именно к этим минутам было приурочено свидание. Оба друга, сидя на гранитном парапете фонтана, подставили бокалы изумительной винной струе. Чокнулись, с наслаждением пили маленькими глотками, любуясь сквозь стеклянные стены, как несутся бесшумные автомобили по осенней Москве, напоминая бесчисленные молекулы летучего вещества.
– Дорогой друг. – Модельер легким движением поправил на голове Счастливчика кивер времен Наполеоновских войн, на котором красовалась красная звезда, серп и молот, соединяя давнее и недавнее прошлое. – Я знаю, что твое выступление в Академии Генерального штаба прошло блестяще. Начальник академии генерал Макмагон, ох уж эти мне янки, вывесил в честь твоего прибытия красный, трехцветный и американский флаги. Теперь же, когда мы можем немного отдохнуть и тебе еще рано идти к Москве-реке на массовый заплыв, который совершают члены общества «Мемориал», я должен обратиться к тебе с настоятельной просьбой. Прошу тебя выдать ордер на истребление Роткопфа.
– Как?! – воскликнул Счастливчик, едва не уронив стакан в воду, где светлело множество серебристых монеток – их перед отъездом на родину бросали агенты иностранных разведок, работающие в «Шурикен-хаусе», надеясь на скорое возвращение. – Никогда! Ты пьянеешь не от вина, а от крови! У тебя только одно на уме – истреблять, истреблять, истреблять!
– Или мы их, или они нас!.. Товарищ Сталин учил: чем ближе к победе социализма, тем ожесточеннее сопротивляется враг. Перефразируя вождя, замечу: чем ближе день твоего помазания, тем бессердечнее и коварнее действуют наши противники. Мэр и Плинтус вошли в тесный контакт с олигархами, среди которых Роткопф готовит на нас с тобой покушение!
– Ты хочешь поссорить меня с олигархами!.. Они поддерживают, любят меня… Шлют мне дорогие подарки… Роткопф прислал мне удивительный теплотворный кристалл, от которого можно прикуривать. Он утверждает, что такие кристаллы будут установлены в квартирах, что позволит наконец преодолеть зависимость от проклятых коммунальных служб, которые в этом году грозят нам устроить Великое оледенение.
– Роткопф хочет убить тебя и меня. Есть неопровержимые доказательства…
– Какие?
– Поступим так, мой друг… Завтра в Городе Золотых Унитазов олигархи встречаются на уик-энде. Будет Плинтус. Заезжай туда ненароком… С твоей интуицией ты многое почувствуешь… А потом встретимся с тобой на этом же месте и продолжим беседу…
Не желая быть навязчивым, Модельер прервал разговор, напевая на два голоса, мужской и женский, арии Лжедмитрия и Марины Мнишек в сцене у фонтана из оперы Мусоргского «Борис Годунов».
