Мы чаю не допили,Оставили тартинки.На быстром ОпелеНа пляж, на пляж. Белеют в синеве пески, В воде паутинки. Гитары вдребезги, Мир наш, мир наш.Сирена неистовоВзывает с испугом.Пространства чистагоМильоны верст. Пейзажи взморских сумерок Заходили кругом. Мы все без нумера, Нас только горсть.Колей и выдолбинНе стало на дороге.Сквозь воздух выдолбимМы корридор. Шарахнулись лошади, Вздрогнул месяц трехрогий. Вы-ль запорошите Наш метеор.
Сергей Третьяков
Москва
<p>Рюрик Ивнев</p><p>«Был ветер особенно неприятный…»</p>Был ветер особенно неприятный,И было жутко и странно мне,На мне было пальто ватноеИ кашнэ, приготовленное к весне.Когда подходил я к перилам,Нева бросала мне иглы в лицоИ называла меня милымПоэтом и чтецом.Я был растерян и немного жалок,А ветер кричал, визжал, рыдал.Вода кидала много гнилых балокНа берег, где я стоял.А когда домой я возвращался ночью,Я понял только одно:Что все мысли – облачные клочья,А главное это – дно.Трогательную строчку из романсаВы пропели и сказали – люблю –Я вспомнил банальные звуки вальсаИ вечер, похожий на букву Ю.Ах, зачем тогда со мной не говорилиТак трогательно и светло!Помню скамейку серую от пыли,Желтую речку, подгнившее весло..А теперь фасад особняка графа Витте,Несносный ветер (начало зимы).Милый друг, скажите, скажите:Любим-ли друг друга мы?<p>«Каждый раз новое одеянье…»</p>Каждый раз новое одеянье:То белая вата снега, то чугунный блеск!Я вспоминаю тебя, дорогая няня,И мое детство, и лес.Не удивляйтесь такому сопоставленью,Я многаго не говорюДаже стихотворенью,Которое творю.Прохожу мимо. И только профильМетнется в сторону, блеснув, как миф.Я буду дома пить черный кофе,О встречах каменных забыв.
Рюрик Ивнев.
С.-Петербург
<p>Нелли</p><p>Узором исхищренным pointe-de-Venise</p>Узором исхищренным pointe-de-VeniseЯ тешу в тихий вечер мой призрачный каприз.В моей зеркальной спальне, одна, пред тем, как лечь,Любуюсь отраженьем моих округлых плеч.Над зеркалом, сгибаясь, размеренным лучомСверкают шестиножки под выпуклым стеклом.Их сестры, в пышной люстре, смеются с потолка,Следя, как с цветом кружев слилась моя рука.Как странно бледен, в глуби сияющих зеркал,Под сном венецианским моих грудей овал.Миров зеркальной жизни раскрыта глубина,И я, себе навстречу, иду – повторена.Иду, смеюсь, шепчу я: «Итак, я – вновь жива!»А на груди трепещут живыя кружева.
