Тимуру показалось, что Алена хмыкнула. Это его рассердило. Он ведь, в некотором роде, решил тайну открыть. И душу. А тут смешки какие-то.
– Зря ты смеешься, – произнес угрюмо. – Это не шутки. Так мне Нави объяснила. Она мне сказала, что я побывал в Поле Смерти и теперь помечен им. Такова воля Провидения. Якобы я должен сразиться с каким-то зверем, чтобы спасти человечество. А зверя может победить только зверь… Не веришь?
– Даже и не знаю, что думать, – спокойно отозвалась Алена. – Вообще-то что-то подобное я уже слышала. Мне сегодня об этом Глаша рассказала. А ей утром по дороге Мэри много чего наболтала – и про Армагеддон, и про Провидение, и про зверя… И даже про то, что ты обещал взять ее в жены.
– Да ничего я ей не… – начал Тимур и, споткнувшись, замолчал. Потом с подозрением спросил: – Ты все-таки смеешься?
– Нет, не смеюсь.
– Тогда почему ты так спокойна?
– А что меня должно беспокоить?
– То, что я не человек. Возможно, не человек. Если я не человек, как ты будешь со мной жить?
«Наивный он все-таки парень, – подумала Алена. – Может, рассказать ему о моей бабушке, которую община признала мутантом и выгнала умирать? Может, успокоится тогда? Или не успокоится? И вообще – разве в этом дело?»
Вслух она произнесла:
– Ну, во-первых, я не обещала тебе совместной жизни. А во-вторых… Куда теперь деваться? Человек, не человек… Поживем – увидим.
– В каком смысле?
– Да в самом простом. Вот оклемаешься, и пойдем мы с тобой в Кремль. Я забрала у Глаши карту, там вроде бы короткая дорога указана. Но сначала надо добраться до Покровского леса. Утром я тебя карту покажу.
Некоторое время они молчали. Алена смотрела на огонь, периодически подбрасывая дрова. А Тимур лежал, прикрыв глаза, словно задремал. И вдруг заговорил:
– Я вот думаю… Нави говорила о звере. Может, я уже сразился с ним? Этот Зеро – жуткое страшилище. Вдруг он и был тем самым зверем?
– Не знаю, – сказала Алена. – Может, и был.
– А как вообще узнать, что это тот самый зверь? Нави его примет не называла.
– Не знаю, – сказал Алена. – Почему ты вообще решил, что она говорит правду? Она что, предвидела будущее?
– Нет. Она сама говорила, что никто не может предвидеть будущее. Получается, могла ошибаться?
– Не знаю, – сказала Алена. – Может, ошибалась. Жизнь прожить – не поле перейти… Спи, Тим, утро вечера мудренее.
Когда Тимур уснул, девушка вынула из кармана куртки лист с карандашным портретом и долго смотрела на него. Тим на рисунке выглядел очень красивым и юным, красивее и значительно моложе, чем сейчас. То ли художник допустил какие-то неточности, то ли…
Хороший был портрет, даже выбрасывать не хотелось. Но… Вздохнув, Алена скомкала лист и швырнула его в огонь. Как и ее бабка Нина, она обладала даром предвидения. И поэтому точно знала – прошлая жизнь закончилась навсегда…
ОН видел, как к НЕМУ ползет омерзительная, грязно-желтая медуза. Ее полусферическое, похожее на студень «туловище» подрагивало и колыхалось. Свисающие щупальца-ножки, напоминающие по консистенции слизь, беспрестанно шевелились и выгибались, как будто «медуза» постоянно ощупывала почву под собой. Или что-то искала, принюхиваясь, как зверь.
Вся эта мерзкая, студенистая субстанция должна была отвратительно пахнуть. Но вместо запаха она источала какой-то особый, леденящий душу холод, который не морозил, а погружал в состояние бесчувствия. «Могильный холод, – подумал ОН. – Неужели я умер?»
Внезапно по «студню» пробежала легкая рябь. А когда она успокоилась, в глубине субстанции стали возникать трехмерные изображения. Искаженные, размытые и все же узнаваемые.
Это были фигуры разнообразных существ: людей, человекообразных, искусственно выведенных мутантов, биологических конструкций и мутировавших зверей. Они медленно сменяли друг друга, безмолвные и безжизненные, похожие на восковые куклы, все больше усиливая ощущение кошмарного паноптикума.
Продолжалось унылое и жутковатое зрелище до того момента, пока субстанция не воссоздала изображение ужасного чудовища – зверя с огромной, продолговатой, как у первобытного ящера, головой и распахнутой пастью, где отливали сталью клинообразные клыки. Внезапно эта уродливая башка начала прорастать из субстанции, словно гриб, и потянулась к НЕМУ на толстой, постоянно удлиняющейся шее.
ОН не мог сдвинуться с места и только наблюдал, находясь в оцепенении, как чудовище приближается к НЕМУ, мерцая выпуклыми, словно линзы, глазами. Они постепенно увеличивались, пока не заполнили все пространство.
И тогда ОН прочел мерцающее слово.
Одно-единственное короткое слово.
И было это слово – СМЕРТЬ.
