– Зачем? – человек впервые поглядел на него, и его взгляд сразу не понравился парню. Был он какой-то пустой, безжизненный. – Зачем вам свобода?
– Ну и вопрос, – опешил Книжник. – Свобода – всегда лучше, чем тюрьма.
– Разве? – в глазах человека мелькнуло и погасло что-то живое. – Кому-то свобода несет только зло. А кто-то, пользуясь свободой, сам порождает зло. Разве не так?
– Наверное, – нехотя согласился Книжник. – Ваши люди схватили бандитов – бандиты порождают зло. – Но мы-то…
– А чем вы лучше? Каковы ваши цели? В чем ваше предназначение?
Книжник молчал, несколько оторопев. Вопрос о предназначении был слишком философским, чтобы с ходу ответить. Человек понял его замешательство по-своему:
– Видишь – ты сам не знаешь, ради чего живешь. Так что предоставь решать свою судьбу тем, кто лучше разбирается в этом.
– А вот я живу ради того, чтобы уничтожать всяких гадов, которые мешают жить остальным, – едко сказала со своего места Кэт.
– Это уже ближе к истине, – кивнул человек. – Но все же недостаточно близко.
– А кто, по-вашему, достоин свободы? – осторожно поинтересовался Книжник.
Покосился на Славу. Тот сидел в углу на пучке соломы, обхватив руками колени, и исподлобья наблюдал за разговором. Словно заранее знал, чем все кончится.
– А с чего ты взял, что ее вообще кто-то достоин? – человек вдруг впился в семинариста жестким взглядом, и тот едва не отшатнулся – такой силы был этот взгляд.
– Но… Как? А что же важнее свободы?
– Порядок! – жестко и поучительно сказал человек, сворачивая свиток. – Только порядок превыше всего. Все разговоры о свободе – всего лишь путь к упадку и разложению.
Он оглядел присутствующих жестким взглядом, словно убеждаясь, правильно ли его поняли.
– Порядок? – удивленно спросила Кэт. Даже приподнялась на локте на своей лавке. – Это что же, когда постель гладко застилают и руки перед едой моют?
– Женщинам слова не давали, – надменно сказал человек. – Жди в своем углу, с тобой будет отдельный разговор.
– Что?! – Кэт возмущенно вскочила, сжала кулаки. – А чем это женщины хуже…
– Сиди! – Слава дернул ее за рукав, и Кэт, сжав зубы, опустилась на лавку.
Человек улыбнулся:
– Так-то лучше. Женщина должна знать свое место. Таков порядок.
– И что же тогда будет с нами? – тихо спросил Книжник.
– Это будет решать претор, – отрезал человек. – Я капеллан, я слежу за чистотой генов. Моя задача – выявить генные аномалии. Этим мы и займемся.
Он пошел к Кэт, приказал:
– Встань!
Девушка вспыхнула, но подчинилась. Капеллан ухватил ее за подбородок, сказал жестко:
– Смотри мне в глаза! Хорошо. Покажи зубы! Покажи ладони, пошевели пальцами. Так…
Это было похоже на медосмотр в кремлевской Семинарии, впрочем, довольно поверхностный. Капеллан, видимо, руководствовался какими-то своими критериями, и Кэт им вполне удовлетворяла. Отпустив ее, он указал на Книжника:
– Ты! Иди сюда.
Книжник робко приблизился. Капеллан пристально поглядел ему в глаза и вдруг спросил:
– Книгочей, что ли?
– Что? – не понял семинарист.
– Умник, спрашиваю? Книги читаешь?
– Читаю…
– Понятно, – усмехнулся капеллан, и Книжник вдруг понял, что ничего хорошего эта усмешка не сулит.
– А что – плохо быть умным? – поинтересовался он, пока капеллан помечал что-то в своем свитке.
– А чего хорошего? – не поднимая глаз, сказал капеллан. – При приобщении к порядку умники страдают больше всех. Многие дохнут с непривычки. Лишние знания – лишние страдания.
Книжник ощутил струйку ледяного пота между лопатками. Такого выпада он не ожидал. Лишь спросил робко:
– А что, порядок не предполагает знаний?
– Порядок предполагает упорядоченные знания. Те, что нужны для поддержания порядка. А в твоих глазах я вижу другое.
– И что же там, в моих глазах?
– Хаос.
Книжник застыл, не зная, что возразить. Оказывается, бывают другие представления о знаниях и их пользе, отличные от тех, которым его обучали! Вот так – век живи, век учись, как бы нелепо это ни звучало в данном контексте. Наверное, он не нашел бы, что возразить, но на помощь пришел Слава:
– Скажи ему, кто ты есть!
– Что? – капеллан метнул взгляд в сторону Славы, глядевшего на него из-под низко надвинутого капюшона.
– Скажи, что ты княжий советник. Что если они тебя тронут – будут иметь дело с Кремлем.
– Кремль? – казалось, капеллан не сразу понял, о чем речь. Затем вдруг выпрямился, впился в Книжника взглядом. – При чем здесь Кремль?
– Я кремлевский, – сказал Книжник предательски севшим голосом. – Из Москвы…
– Лжешь! – капеллан побледнел, снова впился в него взглядом, будто пытаясь просверлить насквозь. – Кремль уничтожен во время Последней Войны.
– Кремль жив, – твердо сказал Книжник. – И живы его защитники. Нас много, среди нас – мастеровые, ученые, воины. Мы побеждаем врагов и становимся сильнее, мы исследуем новые территории и распространяем свое влияние на новые земли. Мы возрождаем цивилизацию, мы поднимаем из пепла страну… – с каждым словом голос Книжника становился все тверже, он все больше верил в собственные слова, и эта убежденность передавалась его слушателю. – Кремль стоял и стоять будет тысячи лет.
