– Ну вот, – сказал Бортник. – И как с таким сбродом дело иметь? Хамишь, паря.
И тут же подкрепил слова делом. Мелькнул клинок палаша, со свистом разрезая воздух. Сочно треснула рассекаемая плоть. И левую голень мута будто автогеном срезало – аккурат в месте коленной чашечки.
Дамп, покачнувшись, навзничь шлепнулся на землю. И лишь затем заверещал что-то неразборчивое. Больно, наверное, стало. Или обиделся сильно.
«Горный» немного подождал – пока визг перешел в вой, снизив децибелы. Затем поднес кончик палаша к горлу Ружа и выкрикнул:
– Заткнись, чмо! Есть разговор.
Дамп повращал туда-сюда выпученными буркалами, с вертикальными, как семечки, зрачками и прохрипел:
– Убей меня, хомо. Нам не о шем говорить.
– Ошибаешься. Вот задам пару вопросов и можешь убираться в свой загробный мир.
– Дампы не говорят с врагами.
– Да неужто? А сейчас ты что делаешь? Письма пишешь?
Сновид вложил меч в ножны и посмотрел в сторону Гоша. Вернее, в сторону того, что от него осталось. Как он и предполагал, осталось немного. Бортник разделал Гоша, а заодно и арбалетчика, как заправский мясник. И в этом не присутствовало ни капли садизма.
Дампы такие гнилые существа, что могут жить без половины туловища. И даже без башки, если не отрубить ее начисто, под корень. Вот «горный» и отрубил обоим уродам бошки. И заодно еще кое-что – видимо, пытались ерепениться. Как и Руж.
– Вот что, чмо, – продолжил свое «культурное общение» с дампом Бортник. – Ты передо мной понты не кидай. Знаю я ваши обычаи. Потому предлагаю сделку.
– Какую?
– Простую. Я тебя спрашиваю, ты отвечаешь. Потом я отдаю тебе твой кинжал с черепом и можешь отправляться к праотцам. Все честь по чести, как положено порядочному воину.
– А ешли я откажуш?
– Тогда я скормлю тебя плющ-удаву. Тут неподалеку как раз один растет. Или квазимухам отдам на обед. Это ведь у вас западло считается, верно?.. Ну что, чмо? Время пошло.
– Его Руж зовут, – сказал Павел.
– Да ну? – Бортник быстро взглянул на Сновида. – Старый знакомый?
– Он самый.
– Я жнаю тебя, хомо, – проскрипел дамп. – Живушый ты.
– Еще бы, – сказал Павел. – Я тебя тоже запомнил, урод. Двух дней не прошло, как встречались.
– Ошибаеша, хомо. Мы и раншэ виделиш. Только ты не помниш.
– Это когда же?
– Полгода нажад. Твоего дружка мы тогда поймали. А тебя только подштрелили. Вежушый ты, хомо. А дружка твоего мы шъели. Вкушный был дружок.
Красная пелена застлала сознание Сновида. Но он не успел схватиться за рукоятку меча. Потому что почувствовал на плече жесткую ладонь Бортника. И услышал спокойный голос:
– Не надо, Павел. Он тебя специально злит. Но ты потерпи. Он свое еще получит.
Сновид вдохнул и выдохнул через нос. Еще раз вдохнул и выдохнул. В глазах появился фокус. Да, «горный» прав. Он должен держать себя в руках. Если хочет стать настоящим воином.
– Так что, Руж, договорились? – спросил Бортник. – Давай покончим с этим гнилым делом. Ты ведь тоже уже устал, верно?
– Шпрашивай, хомо, – прошипел дамп. – Твоя вжала.
– Спрашиваю. Вы нас здесь специально караулили?
– Да.
– Кто наводку на нас дал?
– Торгашы.
– А откуда они знали, что мы здесь пойдем?
– Не жнаю. Клянуш шештью – не жнаю. Шкажали – ждите их у биоробота. Они должны там появитша.
– Только ваша шайка нас искала?
– Нет. Ешо три.
– Хочешь сказать, четыре семерки, вместе с вашей, вышли на охоту?
– Да.
– Слышь, Павел, какие мы важные персоны? – сказал Бортник. – Надо же… Хочешь ему голову отрубить? В отместку за товарища?
– Нет, – сказал Сновид. – Пусть сам подыхает. Раз уж ты ему пообещал загробную жизнь.
– Кстати, об обещаниях.
Бортник сузил глаза. Затем взмахнул палашом и отсек левую руку дампа по плечевой сустав.
– Ты што? – завопил Руж. – Моя рука! Ты обешал, хомо!
– Я обещал, что отдам тебе кинжал. Так вот он – бери. А ручонки твои шаловливые я не обещал в целости сохранять.
– Это нешэштно! Шэм я теперь кинжал возьму?
– Да хоть чем. Ногой попробуй. Осталась же еще одна нога, верно? Или ртом своим поганым… Пошли, Павел. Скоро сюда квазимухи налетят. Не будем им мешать.
В засаде около потайного хода они просидели часа два, а то и больше. Прятаться в полуразрушенной будке, куда непосредственно выходил подземный коридор, они не стали – там было слишком мало места. Да и темно. При таких обстоятельствах окликать разведчиков опасно – могут ведь и мечом заехать, не разобравшись.
Поэтому договорились так. Бортник залезает на платформу и оттуда обозревает окрестности – на тот случай, если разведчики будут возвращаться к тайному ходу после вылазки. Ну а Сновид займет пост около будки, притаившись за стальной «ногой» биоробота. Ему, Павлу, в любом случае первым в контакт вступать. А Бортника из тоболяков, считай, никто не знает. Тем более никто не знает о том, что его Ворон на задание послал.
Так вот и караулили, каждый на своем месте. Даже не перекликались, чтобы ненароком не выдать себя. Лишь периодически пересвистывались. Мол, я жив. А ты? И я жив.
