Я вернулся в дом. Около Степаныча уже хлопотала встревоженная Надюшка. К счастью, она не пострадала, а вот наставнику повезло меньше. Он тихо постанывал, а из раны на плече сочилась кровь. Ночной гость всё же задел его.
– Ты появился как нельзя вовремя, – нашёл в себе силы улыбнуться Степаныч.
– Нужно найти лекаря, – сказал я. – Я пойду за ним.
– Дяденька Игорь, не надо! Я знаю самого лучшего, сейчас его приведу, – взмолилась девчушка.
– Иди, – разрешил Степаныч, и она побежала.
Пока не было лекаря, я успел осмотреть рану. Выглядела она неопасной, однако Степаныч постепенно слабел и впадал в забытьё. Странно, кровь мы успели остановить и много не вытекло. Я списал это на возраст. Всё же наставник пусть и держался молодцом, однако годы есть годы. Время нас здоровее не делает.
Пришёл лекарь – зевающий и снулый. Но при виде раненого, мигом оживился.
– Однако. Вижу, у вас была горячая ночка.
– Не приведи господи, – искренне сказал я. – Ночью к нам пожаловал незваный гость. Лишь чудо спасло Степаныча.
– Вы знаете, кто это был? Надеюсь, не из наших.
– Увы. Я его упустил.
Лекарь бросил понимающий взгляд на выставленное окно.
– Я чем-нибудь прикрою, чтобы не дуло, – заверил я.
– Хорошо. А я, с вашего позволения, займусь пациентом.
Он присел возле Степаныча, пощупал его пульс.
– Всё в порядке, он живой, – забеспокоился я.
– Я вроде и не утверждал обратного. Не отвлекайте меня, молодой человек.
– Извините, – потупился я.
Он продолжил осмотр, бормоча себе под нос.
– Так-так, что это у нас?
– Надеюсь, ерунда. С виду царапина.
– И, тем не менее, раненый без сознания. Сколько я помню Степаныча, от всякой ерунды в обморок он никогда не падал. Выходит, всё гораздо серьёзнее, чем кажется.
– И что это может быть?
Лекарь уставился на нож, по сию пору торчавший в бревенчатой стене. Я впопыхах совсем забыл о нём.
– Молодой человек, будьте пожалуйста так любезны. Выдерните вон ту штуковину, которая явно не служит украшением вашего жилища и принесите мне. Только аккуратно, прошу вас, постарайтесь не пораниться о лезвие. Если моя догадка верна, то…
– Яд?
– Быть может, – уклончиво ответил он.
Я выполнил просьбу. Лекарь принялся осматривать нож через огромного размера лупу. При этом не забывал морщить лоб и тяжело вздыхать. Закончив, убрал лупу и стал копаться в полотняной сумке, которую принёс с собой.
На свет появились: чаша, бутылёк с прозрачной жидкостью, маленькая склянка с мазью, ступа, пестик и пучки разноцветной травы. Лекарь отщипнул понемногу от каждого пучка и принялся толочь растения в ступе, потом высыпал полученную кашицу в чашу, залил жидкостью и протянул мне.
– Это надо влить больному в рот. Обязательно!
– Что здесь?
– Противоядие.
– То есть я был прав – кинжал смазали ядовитой дрянью?
– Да. Хотя яд не смертельный, но вреда от него бы хватило. Степаныч поднялся бы на ноги месяца через два, не раньше.
– А с вашим лекарством?
– Пару недель придётся поболеть.
– А регенерон?
Лекарь усмехнулся:
– Не всё так просто, молодой человек. Уверен, что Степаныч может себе его позволить, вот только побочные эффекты могут загнать его в могилу не хуже иного яда. Возраст, знаете ли, и общее состояние здоровья. С регенероном шутки шутить не принято. Зачем пользоваться им, если есть и другие лекарства?
– Я вас понял. А мазь?
– Она поможет заживить рану. Смазывайте вокруг неё два раза в день.
Он привёл Степаныча в чувство с помощью отвратительно воняющей склянки. Наставник очнулся на какие-то секунды, но этого хватило, чтобы я успел дать ему противоядие. Затем он снова впал в забытьё.
– Я навещу раненого завтра в первой половине дня, – заверил лекарь перед уходом.
Я выпроводил его и загнал Надюшку спать. Она и так отчаянно зевала. Видимо, ещё и нервное напряжение давало о себе знать.
– Дядя Игорь, с дедушкой всё будет хорошо? – спросила она, улёгшись на лавку.
– Ты же слышала. Ещё две недели, и Степаныч у нас будет как молодой.
– Не-а, не будет. Он старенький, – протянула девочка.
Я улыбнулся.
– Спи, ничего не бойся.
– А если этот страшный снова придёт?
– Не придёт. Я посторожу.
Девочка улыбнулась и заснула, а я остался караулить покой Степаныча и Надюшки. Сна не было ни в одном глазу. А ещё меня очень удивил кио. Ведь он так и не появился. Неужели умудрился вырубиться так, что проспал всё на свете?
А на утро к нам пожаловал ещё один гость. Я думал, что это лекарь пришёл проведать Степаныча (тот пришёл в себя и уминал кашку, сваренную заботливой Надюшкой), однако вместо него на пороге стоял плотно сбитый мужчина, раздавшийся вширь, но при этом крепкий и сильный. У него были плечи борца и приплюснутый нос боксёра.
– Ты Степаныч? – спросил он.
– Нет. А вы собственно кто и, по какому вопросу?
– Меня Ацетоном зовут, – представился мужчина. – У меня дело к Степанычу.
Я бросил взгляд ему за спину. Там переминались с ноги на ногу шестеро парней, в которых безошибочно угадывалась охрана. Что ж, видимо, непростой гость к нам пожаловал.
– Он ранен.
– Что?!! – казалось, что Ацетон прямо сейчас взорвётся от гнева и злости.
