А потом я снова почувствовал его активность. Гадёныш был поблизости, совсем рядом и… ждал нас. Внезапно на кормовых напало буйство. Гигантские туши начали набрасываться на двери, выламывая запоры. И вот всё пространство запружено полусотней уродливых созданий с маленькими свиными глазками и массивными телесами.
Направляемые телепатической волей шама они двинулись на нас. Очень скоро пришлось убедиться, что избавиться от кормового не так уж и просто: порой их не останавливали ни ножи, ни пули. Вдобавок, шам отключил у них центры боли, а сражаться с подобным противником, всё равно, что с легендарным берсеркером, который не ведает усталости и смеётся над ранами.
– Сержант, задействуй свой огнемёт! – крикнул я.
Кио извергнул из себя сноп пламени. Сразу завоняло обугленной плотью. Это было чересчур даже для шама. Очевидно, полностью подавить боль у кормовых он не сумел и частично пропускал её через себя.
Но и нам не пришлось долго радоваться. Режим «живого огнемёта» быстро закончился. И пусть киборгу удалось подпалить с дюжину слоновидных уродцев, их всё равно оставалось слишком много. Зато он сумел выиграть несколько драгоценных секунд, за которые я успел добраться до логова шама.
Теперь он точно не был нужен живым. Вся его ценность заключалась в прихваченном с собой планшете, с ним мут так и не расстался.
Я подарил ему быструю смерть, пронзив ножом горло, а потом подхватил из щуплых конечностей драгоценный предмет.
С гибелью шама прекратилось его ментальное воздействие на кормовых. Те мигом посмирнели, превратившись в безобидных существ. Они бестолково топтались в попытке найти свои стойла.
Кио досталось, он тяжело дышал, его грудная клетка опускалась и подымалась, издавая странный звук. Степаныч выглядел лучше. Он участливо смотрел на киборга, но не знал, чем помочь.
– Сержант, ты как? – спросил я.
– Ничего страшного. Слегка превысил уровень предельной активности. Но это пройдёт, – заверил он.
– Планшет у меня. Можно подыматься отсюда, а то меня здесь жутко напрягает, – сказал я, оглядывая кормовых.
Они по-прежнему бестолково топтались, напоминая беспомощных котят.
– Что с ними делать? – произнёс я.
– На самом деле их можно использовать по-разному. Не смотри, что они с виду гора сала, силёнка в них есть. Можно задействовать на всяких строительных работах. Брёвна они таскают не хуже нас, – пояснил Степаныч. – Вот только погонщик понадобится толковый. Этими обормотами не так просто управлять.
– Вдобавок на территории полно комбинатовских. Они тоже сейчас не в лучшей форме, – дополнил киборг.
– И, скорее всего, такими и останутся, – вздохнул я.
– Шам точно мёртв? – забеспокоился Степаныч.
– Его физиология во многом похожа на нашу. Так что не сомневайтесь – он труп, – успокоил я.
Мы выбрались из подвала. Я бережно сжимал подмышкой планшет. Похоже, придётся отправиться в самостоятельное плавание, чтобы найти объект «Амат». Мы без того упустили много дней. Вряд ли шайны отложили вторжение до лучших времён.
– У нас проблемы. – Вдруг произнёс киборг.
Его волевой подбородок указывал вперёд.
Я поднял голову и похолодел. Час от часу не легче: к Комбинату подходил воинский отряд, не узнать в котором царицынских стрельцов было невозможно. Воевода, пусть и с запозданием, выслал подмогу своему союзнику, ещё не зная, что тот мёртв. Но станет ли нам от этого легче?
– Будем уходить или станем драться? – спросил киборг, обращаясь ко мне, как подчинённый к командиру.
– Уйти не успеем, у них есть кавалерия, – я указал на всадников. – Драться и вовсе бесполезно. Это не зазомбированные бойцы Комбината. Они порвут нас на части.
– Тогда что?
– Я же говорю, что это не зазомбированные бойцы Комбината, – с нажимом повторил я.
В глазах киборга появилось понимание. Он с улыбкой кивнул.
– Теперь понял. Кто пойдёт с ними говорить?
– Я, – решительно произнёс Степаныч.
Он с мольбой посмотрел на нас и добавил:
– Уважьте старика, ребята!
Степаныч оказался прирождённым дипломатом. Но то, на что не были способны слова (пусть даже весьма убедительные) смогла довершить экскурсия по Комбинату.
От увиденного волосы вставали дыбом. В каждом здании открывалось всё больше подтверждений тем злодеяниям, которые творились на территории Комбината.
Мы показали кормовых – уже этого было бы достаточно, чтобы стрельцы прониклись гневом к шаму и его союзникам, но немного погодя, когда мы попали в то, что носило название разделочного цеха, даже самые стойкие и умудрённые не могли сдержать рвотных позывов. Здесь умерщвляли людей чудовищными способами, издевались с садисткой жестокостью, как можно дольше поддерживая в несчастных сознание и тлеющий фитилёк жизни.
Тут же проводились эксперименты, больше похожие не на научные опыты, а на работу безумного мясника – живодёра. Вероятно, шам пытался поставить знания слетевших с катушек учёных из прошлого себе на пользу. Человеческие головы приживлялись к телам животных, приживлялись конечности – я видел мужчину с восемью руками, и это был отнюдь не руконог.
