Другу надо поспать крепко и хорошо. Во сне безумный механизм восстановления его организма заработает еще быстрее, и пес проснется бодрым и готовым к дороге. А что еще надо? Яда бы не было, эх…
Что-то больно кольнуло руку, и Дунай вздрогнул. Он покосился в ту сторону, не понимая случившегося, замер. Айгуль помотала перед его глазами чем-то длинным, с блестящей кромкой. Руку саднило и немного жгло.
– Вернула долг, светлобородый.
– А как? – Ничего умнее Дунай не смог придумать.– Его ж нельзя без противоядия-то…
– Кому нельзя, а кому и можно,– девушка убрала непонятное орудие в поясной карман.– Ну вот теперь с тобой все хорошо.
– Точно? – Дунай недоверчиво посмотрел на собственное запястье.– А как…
– Яд смешанный, из желез змей и реагента. Только, э-э-э… – Айгуль покосилась на него.– Оно тебе зачем?
– Мало ли… – Пластун пожал плечами.
– Ну да, яд сильный. Братья-кешайны приносят из Великих песков алых кобр, берут его у них. В столице Народа есть целый питомник, где выводят алых кобр. Это опасно, но охота опаснее. В каждой погибает от двух до пяти братьев.
– Такие страшные, кобры эти?
– Да, светлобородый,– девушка поудобнее устроилась спиной к стене.– Кобры большие, сильные, быстрые. Их ловят сетями… Прямо как меня тут поймали.
– Да не расстраивайся ты.– Дунай поправил сползшего с мешка Пасюка.– Ты на свободе, живая. Так чего там с ядом-то?
– С ядом? Противоядие само по себе его не убирает. Оно запускает тот самый реагент, он нейтрализует токсины. У каждого разведчика-кешайна есть с собой и то и другое.
– Вон чего… – протянул Дунай.– Спасибо, Айгуль.
Ему очень хотелось ей верить. Если яда больше нет, то стоит продолжать поиск Любавы. А потом возвращаться в Кремль и снова стучаться к мастеру Устину насчет жуков. Главное, чтобы мутанты не прошли через Кремль, это куда важнее его, непутевого, жизни.
– Почему ты так переживаешь из-за своего плена? – брякнул первое, что пришло в голову, Дунай.
Айгуль повернулась к нему:
– А что, у вас в Кремле не стыдятся попасть в плен?
– Воину это хуже всего.– Дунай покопался в сумке у пояса, достал два сухаря, протянул один девушке. Второй зажевал сам, только сейчас поняв насколько голоден.– Если кто попадет, а его выкупят у нео, так они потом позор кровью долго смывают.
– У воинов, хм.– Айгуль хрустела сухарем мелко-мелко, совсем как мышка.– А ты не воин разве, а, батыр?
– Я пластун, это чуть другое.– Дунай чуть повел затекшими плечами.– Я вот тут думаю…
– Что ты там себе надумал?
– Да вот сидим с тобой, сухари жуем, ты мне жизнь спасла. Как теперь дальше-то? Ну помогу я тебе добраться до Форпоста, скажешь, что меня убили или как? Не поверят же. Да и чего ты мне помогла?
– У кешайнов долг за жизнь свят.– Айгуль улыбнулась, в рассветных сумерках улыбка вышла печальной.– Ты меня спас от позорной и страшной смерти, как еще я должна поступить?
– Дела… – протянул Дунай.– Слушай, дев… э-э-э, Айгуль, оно-то правильно, наверное. Только тот ваш, как его, хайн, вряд ли он тебе просто так поверит.
– А он мне вообще не поверит,– девушка хмыкнула еще более грустно.– Я побывала в плену. То, что несла с собой для него, у меня нет, отняли сразу. Будут проверять, искать, на чем проколюсь. Никто мне теперь не поверит, совсем никто. Не знаю, Дунай…
– Дела… – повторил пластун.
Не его, конечно, дело, что там дальше с девкой будет, но вот ведь… что-то не давало Дунаю успокоиться. Вроде и в расчете: он ее вытащил чуть не с жертвенника, она ему яд обезвредила, а подишь ты, переживает за нее. Повел шеей, чуть ослабил ворот рубахи, выпустив наружи оберег.
Вещица порой помогала ему думать в особо сложных ситуациях, когда надо вновь было исхитриться выкрутиться в непростом каком-то деле. Достался от отца, тот как чуял, снял с себя перед последним боем. Вытянутая, с плавными краями пластина, где высечен орел, буквы и цифры, практически стертые. Орел-то, странная двухголовая птица, еще ничего пережил два века, переходя от отца к сыну. А вот буквы и шестизначный номер оказались почти неразличимыми. Так, странное что: Мин, Обор, Росс и – рации. А на обороте, как ни странно, проглядывалось имя, Иван Белов. Что такое написал по металлу передней части оберега неведомый Дунаю мастер, кузнец так и не выяснил. Ладно, что хоть буквы русские. Когда брал его в пальцы, поглаживал, то мысли сами собой порою приходили в нужное русло.
– Что это у тебя? – поинтересовалась Айгуль.
– Оберег. От отца достался, перед самой смертью мне передал, память вот.
– С именем? – Девушка протянула руку, вопросительно посмотрела на пластуна.– Можно?
– Да.– Дунай растянул шнур, дав ей покрутить прямоугольник в руках. Явно вреда не будет, пластун верил в силу оберега. Если от прикосновения Айгуль чего случится, так какой тогда он оберег?
– Иван Белов… – Девушка отпустила пластинку.– Я находила такие, и русские, и нет. Там, в степях, в развалинах городов, над которыми сейчас новое море, трава, серо-зеленая, высоченная, по грудь. И Небо над ней, Вечное Синее Небо. Правда, Дунай, оно серое.
– Небо? – Дунай усмехнулся.– Есть ли оно где не серое?
