Они разные.Они — дети враждебных народов.Что общего у закаленного в боях воина и молодого интеллектуала?Они — люди. И это немало в мире, захваченном монстрами.Зигфрид — последний воин своего народа — приходит за помощью к врагу.В Кремль. Он должен спасти тех, кто уцелел. А это — лишь женщины и дети. Кремль не может отправить на помощь дружину — крепость в постоянной осаде. И лишь один человек вызывается помочь бывшему врагу.Книжник-семинарист, чье место в библиотечной тиши, а не на поле брани. Что это — помощь или насмешка? Обуза вместо поддержки?Воину придется принять и такую «помощь». Вдвоем они уходят во мрак неизвестности, в жадную пасть, именуемую Москвой. Без всякой надежды выполнить свою миссию.И, все же — есть ли у них что-то общее?Есть. Мужество, честь, долг.
Автор выражает благодарность писателю Александру Мазину и редактору Петру Разуваеву за поддержку в работе над этой книгой и развитие проекта «Кремль 2222» в целом. Отдельная благодарность сертифицированному инженеру Microsoft, выпускнику MBA Kingston University UK Алексею Лагутенкову за квалифицированные консультации по техническим вопросам.
Надсадный рев ударил по барабанным перепонкам — словно пытался проникнуть еще глубже и взорвать ослабленный излучением мозг. В глубине Поля Смерти звуки кажутся громче, воздух гуще, а руки сковывает предательская вялость. Проклятый нео возник на пути совсем некстати — если вообще смерть может являться вовремя. Ведь кроме мощной глотки у монстра были аргументы посерьезнее.
Всем своим видом мут напоминал бульдозер. «Навесное оборудование» на морде, локтях, коленях, торсе — он весь был увешан ударным и защитным железом. Совсем не типично для рядового мутанта.
С первого взгляда ясно — непростой он, этот нео. С ходу и не поверишь, что громадное, вздувшееся мышцами чудовище имеет своим предком человека. Судя по размеру и вооружению, он, ни дать ни взять — вождь, главарь клана. Значит, не врут те, кто утверждает, что здесь, в концентрированном излучении Поля Смерти, мохнатые отморозки получают свой специфический допинг.
— Справа! — страшным голосом выкрикнул Мирон. Пригнулся и рывком поводьев заставил фенакодуса[1] развернуться. Над головой просвистел, уйдя в стену, оперенный железный штырь. Антип с Тихоном, мгновенно оценив ситуацию, перегруппировались, пришпорив сердито фыркающих скакунов. Антип рывком поднялся на стременах, прослеживая взгляд старшего. Одной рукой выхватил притороченный к седлу лук, другой — выдернул из колчана стрелу. Оружие не самое мощное, но крайне эффективное в умелых руках. Главное преимущество — скорострельность и независимость от наличия драгоценного пороха. Мигом спустя три выпущенные подряд стрелы с тяжелыми, калеными наконечниками ушли в темноту руин. Приглушенный, смешанный с проклятиями вопль засвидетельствовал: у лука в этом мире все еще есть перспективы.
И тут же атаковал вождь мутов. Мощно оттолкнулся, взлетел в воздух — неправдоподобно высоко и легко для такой массы. Антип успел, не глядя, выпустить стрелу навстречу падающей сверху туше. Пустое — стрела просто разлетелась в щепы, выбив искры из металлической пластины на мохнатой груди. Почти одновременно грохнул выстрел: Тихон в упор разрядил во врага массивный кремневый пистоль серьезного калибра. Отдача заставила фенакодуса податься на шаг назад, но нео вроде и не заметил попавшей в него пули.
Вождь рухнул в центр круговой обороны, как груда булыжников, попутно сбив с ног мироновского скакуна. Свистнули растопыренные веером железные когти, будто сросшиеся с могучим предплечьем, — и в воздух брызнули струи густой темной крови. Старший успел откатиться в сторону, чтобы не оказаться придавленным распотрошенным трупом фенакодуса. Тяжело подымаясь на ноги, понял, откуда у этой твари столько наглости. Все-таки переть в одиночку против троих вооруженных дружинников — жестко даже для вождя клана.
Дело в их собственной слабости — и монстр чует это.
Перед глазами плыл кровавый туман, меч тяжелел в руках, словно наливаясь свинцом. И предательски подводила реакция — впервые и, видать, в последний раз в жизни. То же происходило и с товарищами: они с трудом держались на ватных ногах.
Нео, почуяв, к чему идет дело, явно не спешил доводить дело до логического конца. Ему хотелось поиграть с подыхающей жертвой: если на людей излучение Поля действовало разрушительно, то мутанту оно лишь придавало бодрости.
Ловко увернувшись от замаха Тихона, нео вышиб того из седла плоским ударом ладони и с разворота двинул коленом в торс несущегося на него фенакодуса. Массивное животное пролетело вперед по инерции, вспарывая себе брюхо острым шипом наколенника и орошая землю собственными потрохами. Фенакодус рухнул в стороне, некоторое время продолжая конвульсивно перебирать копытами.
Нео издал странный булькающий звук, в котором с трудом угадывался смех. С мрачным отупением Мирон осознал: нео не просто бьется с природным врагом — человеком.
Он развлекается.
