— Не молчи, — просил Игорь. — Только не молчи.
Но все было напрасно. «Абонент вне зоны досягаемости», — повторял кокетливый женский голос.
Она была очень похожа. Одно лицо. Те же движения, даже прическа. Взгляд не такой прямой и дерзкий, как у Марины. Скорее мягкий. Но это — единственное отличие. Да, пожалуй, еще возраст. Заметно моложе.
— Что будем делать? — спросила девушка с внешностью Марины.
Она сидела по другую сторону офисной стойки и смотрела на экран компьютера, где высветился банковский счет Ратова. Черный пиджак в светлую тонкую полоску подчеркивал официальность, но смотрелся кокетливо, как строгая форма на красивых стюардессах.
— Сделать вам распечатку?
— Простите?
— Вы хотите знать поступления на ваш текущий счет? — Девушка уже с беспокойством смотрела на симпатичного высокого мужчину, который, казалось, думал о чем-то своем, глядя на нее напряженным взглядом. Слишком напряженным.
— Да, сделайте распечатку, — опомнился Игорь.
«Удивительно. Если бы я не знал, что Марина — единственная дочь в семье, то подумал бы, что у нее есть сестра-близнец. Нет, эта все же отличается от Марины. Сразу чувствуется, что характер намного мягче. В жизни было меньше разочарований. Все еще впереди».
— Что будете делать с остатком средств? Хотите снять их? Я рекомендую сначала перевести на депозит, а потом снять. Иначе придется платить комиссию за снятие наличных, — улыбнулась девушка.
— Кажется, я видел вас в университете. Вы студентка? — наобум спросил Ратов и тут же пожалел: «Подумает, что пристаю. Ну и пусть думает».
— Я учусь в Плехановке, на вечернем.
— А как вас зовут? — спросил Ратов. Ему было уже все равно. Пусть думает, что он обычный «приставала».
— Марина, — ответила девушка.
Сирота опоздал на десять минут. Ратов уже прогуливался во дворе высотного здания Академии наук на Воробьевых горах, разглядывая скрюченные фигуры, привинченные к стенам. Походило скорее на театр авангарда и абсурда, чем на научное учреждение.
Поднявшись лифтом на верхний этаж здания, друзья заняли столик с потрясающим видом на набережные и центральную часть города. Семенов, сокрушенно просмотрев раздел меню с мясными блюдами, сделал заметное волевое усилие и заказал более безобидные, по его мнению, — суп из белых грибов и филе дорадо в кокосовом молоке, приготовленное в водорослях нори. Ратов выбрал тушеный телячий язык с лесными орехами, сморчками и картофельным пюре, а также филе окуня Изуми-дай с крабовыми палочками и драниками из цуккини.
— Как рыбка? — спросил Игорь, заметив, что Семенов подозрительно задергал носом.
— Вкусненько, но отдает водорослями.
— В этом вся прелесть, — радостно возразил Ратов.
— Кому прелесть, а кому не очень.
— Что тебе объяснять, мясоед! Заказал бы кабанятину.
— Хватило после охоты. Надолго. Так много пить нельзя.
Ратов хотел сказать, что не так уж много они выпили и все дело не в напитках, а в том, что Сирота превращается в подкаблучника. Но обсуждать очевидное и тем более обижать друга нелестными замечаниями не было желания. Не для того встретились.
— Ты согласился на новую работу? — спросил Семенов.
— От таких предложений не отказываются.
— А чем заниматься будешь? Я, кстати, твое назначение всячески приветствую. Мало ли как сложится. Надеюсь, не откажешь в помощи, если потребуется. По старой дружбе.
«Меня еще не назначили, а уже появляются лоббисты своих компаний. Даже Сирота отметился», — подумал Ратов. Он хотел рассказать, что не все так просто и замечательно, но, отправив в рот кусочек драника, лишил себя свободы слова.
— Я вижу, тебя что-то сдерживает, — заметил наблюдательный Семенов.
— Очень странная ситуация. Не могу понять, чего от меня конкретно ждут. Главный работодатель говорит, что мои предложения его интересуют. Но сам делает заявления, которые эти предложения как бы опровергают.
— Всему есть объяснение. И ты поймешь, в чем дело. И тебя вылечат. Но не сразу.
— А если не вылечат?
— Да ладно! Будешь ломаться, в следующий раз не пригласят. Кстати, что ты конкретно предлагаешь? Я в последнее время не очень внимательно слежу. Текучки много. Только успевай разгребать. — Семенов расправился с рыбой, тщательно вытер салфеткой рот и еще раз тоскливо просмотрел меню, которое официант коварно оставил на столе.
— Все просто. Почему государство хранило все сбережения за границей, получая низкий процент, а крупнейшие компании были вынуждены брать кредиты у тех же зарубежных банков? Дешевле, чем в России, но все равно по более высокому проценту. Кто-нибудь мне объяснит, в чем сермяжный смысл: отдавать заработанные деньги ростовщику и у него же брать взаймы?
— Ну, объяснений достаточно. Во-первых, если разместить деньги в России, их цинично украдут и резерва не будет. А во-вторых, некоторые считают, что это плата Западу за поражение России в «холодной войне». Откупаемся от них, чтобы не очень доставали. Второе объяснение, разумеется, бред, но насчет воровства — я бы не стал спорить. Действительно могут. — Сирота сочувственно посмотрел на Игоря.
