Легко посчитать, какую долю составят 8 тыс. га от 275 млн. га предложенной на рынок государственной земли — менее одной трехтысячной доли процента. Зачем покупают такие угодья? Чтобы за взятки перевести их в разряд земель под строительство, что и подтверждается в документе. Частный капитал не покупает землю, чтобы вести хозяйство. Землю скупят спекулянты для теневой перепродажи иностранцам, о чем пишут откровенно. Вот недавняя справка Минсельхоза: «Добросовестные землепользователи и инвесторы сталкиваются с проблемами оформления земли в собственность или в долгосрочную аренду. Одновременно с этим все последние годы идет процесс повышения привлекательности земли как рыночного товара, как актива. В результате в эту сферу вошли многочисленные земельные спекулянты».
Гипотеза о благотворном эффекте частной собственности на производство тоже не подтвердилась. Самый длительный эксперимент по продаже земли был проведен в Саратовской области. Губернатор Аяцков добился такого права еще в начале 90-х годов. Саратовская область — зерновая. Как там частная собственность повысила эффективность хозяйства? Заметных улучшений по сравнению с другими областями нет. Относительно трех «советских» пятилеток 1976-1990 гг. сбор зерна в области за пятнадцать лет — с 1991 по 2005 год —
В январе 2009 г. состоялось совещание по совершенствованию законодательства в отношении земель сельскохозяйственного назначения. Первый вице-премьер В.А. Зубков заявил: «Активного движения эффективных собственников на земли сельхозназначения пока не видно». По его данным, к началу 2009 года из 12 миллионов дольщиков только 400 тысяч (3%) оформили свою землю в собственность.
Среди проблем, мешающих «появлению реального собственника сельскохозяйственных земель», Зубков выделил «высокую стоимость и длительный характер работ по выделению земельных участков из общей долевой собственности». Первый вице-премьер обошел более существенный фактор — явное нежелание 97% бывших колхозников превращать
Но даже и разрешить проблемы оформления участков становится для правительства непосильной задачей. Вот что необходимо для их решения: «определить достоверный перечень участников долевой собственности, установить понятный, исполнимый для людей порядок выдела невостребованных долей… сделать прозрачными процедуры принятия решений по земле государственными и муниципальными органами, упростить процесс оформления документов… ввести в оборот брошенные и скупленные для других целей плодородные земли, уточнить цели использования земель сельхозназначения…».
Судя по тому, что даже в оформлении дачных участков («дачная амнистия») власть не смогла «установить понятный, исполнимый для людей порядок» и превратила доброе дело в социальное бедствие, превращать сельских жителей России в «реальных земельных собственников» она не собирается.
Надо зафиксировать этот вывод, ставший несомненным за 20 лет реформ: институт купли-продажи земли, ради внедрения которого реформаторы пошли на создание глубокого кризиса в сельском хозяйстве, в России не действует. Значит, надо это признать и договориться, каким образом не допустить скупки земли спекулянтами, за спиной которых маячит преступный международный капитал. Как пишут западные эксперты-криминалисты, земли России считаются самым надежным местом для отмывания денег.
И заметьте — ни в одном «телефонном разговоре с народом» никто ни разу не задал В.В. Путину вопроса о земле. О дачных шести сотках спрашивали, а о 130 миллионах гектаров пашни — никто. Отсеивают эти вопросы помощники Путина? Люди перестали интересоваться судьбой земли? И то и другое — признак глубокого кризиса…
Когда принимали закон о свободной купле-продаже земли, говорили и о чудодейственной силе ипотеки — кредитов под залог земли. В.В. Путин сказал: «В 2006-2007 годах должна быть создана система земельно-ипотечного кредитования, позволяющая привлекать средства на длительный срок и под приемлемые проценты под залог земельных участков».
Срок истек еще в 2007 г. Каков результат? Молчание. Кто даст «средства на длительный срок и под приемлемые проценты», если заемщики и так уже находятся в неоплатном долгу? Ведь такой кредитор сразу разорится.
Вот реальность: в 2000 г. размер долгосрочного кредитования сельского хозяйства Российской Федерации составил (в сопоставимых ценах) 1,3% от уровня 80-х годов. А ведь кредит — это именно рыночный инструмент финансирования. Вот тебе и «рыночная» реформа — она лишила сельское хозяйство рыночных методов, которые существовали даже при плановой системе. Это надо уметь!..
