Из всех социальных групп именно у состава высшего эшелона управления произошло самое глубокое поражение рационального мышления. Иногда министры притворяются безумными (этим злоупотребляет Греф), но это не только маска. Их мышление действительно оторвано от здравого смысла. К тому же в безвыходный порочный круг госаппарат загнан коррупцией — начальники оказались «на крючке».
Потрясает живучесть страны, а также государственный инстинкт чиновников среднего звена, которые продолжают тянуть лямку, хотя и приворовывая. Однако эта угроза нарастает, поскольку процесс деградации вышел в режим самоускорения, а программы лечения нет. Само появление такой программы уже требует чрезвычайных мер.
Постсоветская власть не может преодолеть кризис легитимности — нехватку авторитета, уверенности граждан в том, что эта власть гарантирует жизнь страны и народа. Как следствие недостаточна активная поддержка власти со стороны большинства. До предела сузилась социальная база власти — ее кадры отбираются из узкого слоя «своих». Признак кризиса — высокий рейтинг символического лица (президента) при очень низком уровне доверия ко всем другим институтам власти. Множество опросов последних лет показали крайнюю степень отчуждения населения от власти. По множеству проблем в населении сложилось единодушное мнение: власть действует не во благо народа, а во вред ему.
Возникло неустойчивое равновесие, дестабилизация которого может быть достигнута сравнительно небольшими воздействиями. Культура и квалификация властной верхушки и ее интеллектуальных бригад не отвечают тем вызовам, которые содержатся в современных «оранжевых» технологиях. Эти технологии позволяют недорого создавать контролируемые кризисы. Единственный способ для власти преодолеть эту угрозу — пойти на честный и открытый диалог с народом и почиститься. Но это означает глубокий конфликт с правящей верхушкой США, на который власть не может решиться.
До последнего времени экономика России складывалась по типу «семейного хозяйства», которое принципиально отлично от «рыночной экономики». В семье ресурсы и усилия не продаются и покупаются, а складываются.
Реформа 90-х годов не смогла полностью преобразовать тип хозяйства России. Но хозяйство семьи нельзя «раскрывать» внешнему рынку — он высосет из семьи все средства. Даже иная жена не удержится от соблазна поторговать собой на панели. Раскрытие семейного хозяйства сразу превращает его в руину — это знают все, у кого в семье есть пьяница, который «тащит из семьи». А сын-наркоман разоряет даже состоятельную семью всего за год.
У нас перед глазами — катастрофа советского хозяйства, которое в 1990-1991 гг. было обескровлено, казалось бы, безобидными «ошибками» Горбачева. Была устранена монополия внешней торговли, а на заводах учреждены «кооперативы», которые гнали продукцию за рубеж. Тогда внешний рынок высосал треть продукции, и внутри страны «товары сдуло с полок». О сырье и говорить нечего, перекачка нефти и солярки за рубеж сразу создала прослойку миллионеров и нехватку горючего для весенних работ.
Это была акция экономической войны против СССР. Сегодня готовится еще более мощная акция экономической войны против РФ — вступление в ВТО. Его нормы сметают последние, уже и так очень хлипкие, системы защиты отечественной промышленности и сельского хозяйства. Для прокорма нашей больной семьи, в составе 143 млн. человек, останутся лишь крохи доходов от Трубы — если олигархи раздобрятся.
Школа — «генетический механизм» национальной культуры. Ее главная задача — не обучение техническим навыкам, а воспитание — передача следующему поколению неявного знания и нравственных устоев, накопленных за века его народом. Так, русская школа обучает детей быть русскими. Российская школа, в основу которой положена модель, выработанная за полтора века в русской культуре, строит и воспроизводит большую российскую нацию. Попытка слома национальной школы приводит к тяжелейшему культурному кризису и длительному хаосу. Такая попытка и предпринята в РФ с начала 90-х годов.
Смысл школьной реформы — заменить культурный и социальный тип русской школы на тип западной школы, выработанный в ходе Великой Французской революции. Западная школа воспроизводит не народ, а классы. Это «школа двух коридоров» — один для производства «элиты», другой — для «массы». Выходят из школы люди двух разных культурных типов. Ликвидации русской школы сопротивляются и учителя, и родители. Это сопротивление стихийное и неорганизованное, но упорное. Если его одолеют, нас ждет поистине общенациональная трагедия.
