Вслед за Коржаковым покинул Кремль и симпатичный пресс-секретарь Сергей Медведев. История его стремительной карьеры и столь же быстрого падения проста.
Медведев был единственным в стране журналистом, сумевшим снять и передать в эфир исторические кадры обращения Ельцина к народу с брони танка. Лучший в его жизни репортаж. Других просто никто не знает. Но этот в окружении президента запомнили хорошо, особенно в коржаковской спецслужбе, не чуждой благодарности. Если Ельцину хотелось выступить перед телезрителями, звонили по «вертушке» на первый канал и Медведев немедленно выезжал в Кремль.
Когда Коржаков избавился от очередного постылого пресс-секретаря (изгнанный Костиков, как пел Высоцкий, «махнул стакан — и в Ватикан…»), пришло время его любимца. В обход Илюшина — мстительного первого помощника и соперника — Александр Васильевич подготовил проект указа о назначении. И вскоре Медведев въехал на третий, президентский этаж, в богатый кабинет, знаменитый принадлежавшим ещё Лаврентию Павловичу старинным гарнитуром из карельской березы и такими же напольными часами. Первое интервью в новом качестве, к досаде Илюшина, Медведев все же дал на ненавистном втором этаже, в кабинете Бородатого Полковника, пресс-секретаря Коржакова. Невиданное нахальство! Но пришлось на время смириться. Начальник СБП неприятель сильный, упрямый.
Илюшин решил действовать в лучших обкомовских традициях — донимать неугодного человека частыми мелкими просьбами от имени шефа, бесконечными звонками — так, что в туалет нельзя выйти. И Медведев, как по заказу (все журналисты — одинаковы), вечно везде опаздывал, в самое неподходящее время смывался «лечить зубы», не раз вбегал в кабинет Ельцина за секунду до начала мероприятия. Илюшин с ехидной улыбкой каждый промах аккуратно фиксировал.
А тут ещё это секретное совещание… Однажды Коржаков намекнул Медведеву, что в пресс-службе, по его данным, имеется стукач, вернее, информатор ряда центральных изданий. Сергей собрал пресс-службу и, внимательно оглядев каждого из нас, вежливо попросил держать язык за зубами, другими словами, заткнуться — особенно по ту сторону могучего забора. Наутро в «Коммерсанте» появился подробный отчет о секретном совещании у Медведева. Звоню девчонке, которая статью написала — все чистая правда! — и прошу хотя бы намекнуть на её «компетентный источник». «Один из вас», — говорит и смеется.
Илюшин устроил Медведеву очередной скандал.
Коржаков в ответ на страхи своего выдвиженца лишь пожимал плечами: аналитики Службы безопасности, проведя исследование, пришли к выводу, что честная открытая физиономия Медведева, его искренняя манера говорить принесут Ельцину на выборах немало сторонников. «Это — главное, — говорил Коржаков. — На остальное наплюй».
Так и случилось. («Вся страна сил полна, выбор сделала она!» сочиняли в эти дни кремлевские стихотворцы.) После подсчета голосов Медведев приосанился, как Хлестаков, получивший долгожданный обед — «Ну, хозяин, хозяин… Я плевать на твоего хозяина!» И начал в коридорах победно поглядывать на Илюшина.
Но угроза-то была совсем с иной стороны. Рыжий Лис, стремительно захватив кремлевский плацдарм, по согласованию с вновь избранным президентом первым делом избавился от коржаковских кадров.
Кем должен ощущать себя человек, которого в рекламных целях повсюду выставляли на показ, а потом убрали? Правильно. Использованным резиновым изделием № 2, выброшенным в окно. Кремлевские лужайки сплошь усеяны ими…
Сидим с Игорем Николаевичем Родионовым, бывшим министром обороны, в гостиничном номере комплекса «Измайлово» (он готовится к выборам депутата по одному из московских округов, здесь его штаб) и снова возвращаемся к самой неприятной сцене в его жизни. Неохота генералу это вспоминать, противно. Щеки его багровеют, но он пересиливает себя.
Сцена такая. Пригласив Родионова на доклад о ходе военной реформы, Ельцин, выслушав вступление, вдруг прервал его и, оставив стоять как мальчишку, грубо отчитал за положение дел в армии — «разъелись, понимаешь, генералы под вашим руководством, строят дачи, а солдаты голодают». Родионов было заикнулся, что ему нужно полчаса, чтобы доложить об истинном положении дел, дачи — не главное. Но Президент (в этот день помимо прочего у него разболелась спина) с недоброй улыбкой заявил, что хватит и пяти минут: указ об отстранении министра уже лежал перед ним на столе. К чему медлить?
