В очередной раз в центре внимания Валентины Красковой семейные, тайны «кремлевских вождей». На этот раз автор рассказывает о матерях, многие из которых при жизни не были до конца поняты своими детьми, а в некоторых случаях подвергались даже гонениям. Автор не претендует, естественно, на полный обзор имен всех знаменитых кремлевских тещ — в рамках данной книги это сделать невозможно. Но даже те немногие из них, которые представлены здесь, способны поразить воображение любого человека многообразием своих неповторимых индивидуальностей. Будущая судьба ребенка всегда есть дело его матери. И если справедливо, что характер человека определяет его судьбу, то, без сомнения, никто другой в такой мере не создает судьбу ребенка, как мать, которая пробуждает в нем первые знания, первые чувства и первые желания. Ребенок — мужчина или женщина в миниатюре, и в содержании этой миниатюры заключается содержание будущего взрослого человека. А этот взрослый человек может оказаться политиком, от которого зависят судьбы многих людей.Валентина Краскова известна читателям по книгам: «Кремлевские дети», «Кремлевские невесты», «Наследники Кремля», «Кремлевские свадьбы и банкеты», «Преступления за Кремлевской стеной», «Кремлевские кланы», «Тайны кремлевской охраны».
На сегодняшний день положение в стране слишком серьезно, чтобы мы могли себе позволить прислушиваться к демагогам или же идти на поводу у таких лидеров, которые руководствуются только рассудком, не включая ни сердца, ни эмоций.
Критический разум лишь тогда бывает плодотворным, когда выступает в единстве с бесценным человеческим даром, имя которому — любовь к жизни.
Мы живем в странное время, когда готовность превзойти Каина считается лучшим средством сделать карьеру.
Конечно, не всем даны способности, необходимые для того, чтобы представить возможный в будущем приговор истории. Иные же до такой степени основательно сожгли свои корабли, что им даже лучше совсем не думать об этом, — все равно ведь история будет судить по совокупности содеянного. Бывают и такие, которым нравится слава Герострата.
А что касается меня, то, скорее всего, я уже больше ничего не смогу написать.
Для меня все в прошлом. Если правда, что история развивается по спирали, то можно сказать, что жизни человека хватает только на один виток.
Человек идет по кругу, доходит до одной точки и останавливается. Никто не может начать все сначала. Повторять его удачи и ошибки будут уже другие.
Я говорю «все в прошлом», имея в виду свои книги. Было время, когда они появлялись одна за одной: «Кремлевские дети», «Кремлевские невесты», «Наследники Кремля», «Кремлевские свадьбы и банкеты», «Преступления за Кремлевской стеной», «Кремлевские кланы», «Тайны кремлевской охраны».
Было время, когда я читала мемуары кремлевских обитателей, пытаясь воссоздать бытовую модель их жизни. Мне хотелось соорудить что-то вроде музейного макета: дома, квартиры, дачи, с которых в любой момент можно снять крышу и заглянуть внутрь, не боясь обидеть жильцов, — ведь все это прошлое. Было и прошло…
Но теперь я поняла, что ошибалась. Я ошибалась с самого начала. Я начала с детей, моя первая книга называлась «Кремлевские дети». И в этом была основная ошибка — я начала не с того, нарушила природные законы. Ведь начинать надо было с родителей, дедушек, бабушек, которые воспитывали наших правителей и сделали их такими, какими они стали. Надо было мне попробовать сделать книгу «Кремлевские родители».
Вот теперь я стараюсь наверстать упущенное. Хотя время прошло, былого не вернешь, и все наши попытки оживить прошлое — тщетны.
Пока человек молод, он стремится к самостоятельности, отходит от семьи, ищет свой путь в жизни. Сам себе он кажется единственным и неповторимым. А главное — ни на кого не похожим. В духовных поисках и смутах молодой человек часто забывает о своих родителях, не говоря уже о дедушках и бабушках. Но чем старше становится человек, тем чаще он начинает вспоминать свое детство. Годы идут, и все больше общих черт со своими родителями находит тот, кто давно оторвался от родительского гнезда.
Женщина средних лет посмотрит с утра в зеркало и увидит в нем свою мать, на которую так не хотела быть похожей…
Цецилия Бобровская (урожденная Зеликсон), член партии с 1898 года, вспоминала:
«В первых числах апреля 1906 года я решила съездить на родину в город Велиж, где хотела отдохнуть, а также легализоваться, так как после октябрьской амнистии, которая покрыла все мои предыдущие «грехи», оформиться и восстановить себя в правах не успела.
Дома я предполагала получить паспорт на свое собственное имя, однако это было не так просто. Наши уездные власти к весне 1906 года уже вовсе забыли про царский манифест 17 октября 1905 года, благо от этого манифеста к тому времени уже остались «рожки да ножки». Приехав к матери, отец мой умер в 1903 году, когда я сидела в Доме предварительного заключения в Петербурге, я два дня благополучно просуществовала, а на третий, когда меня вписали в домовую книгу, появился «почетный» эскорт из нескольких городовых во главе с усатым, нафиксатуаренным, чрезвычайно галантным в обращении приставом. Пришли за мной часов в одиннадцать утра, обыска никакого не производили, а вежливо пригласили «пожаловать» в полицейское управление.
