– Так точно, товарищ полковник, – отчеканил следователь.
– Вот так! Давай дуй в аэропорт, бери билет на первый самолет, и чтобы завтра утром ты был у меня в кабинете! Живо, живо! Нечего там в Омске задницу просиживать!
И на этой важной сентенции телефон замолчал: Кирилл Белик высказал подчиненному все, что хотел.
Следователь Ермолаев несколько секунд смотрел на потемневший экран телефона. У него было сильнейшее желание швырнуть проклятое средство связи в стену – чтобы вдребезги разбилось. Но он понимал, что телефон ни в чем не виноват. Поэтому Олег Николаевич спрятал его в футляр на поясе, после чего вновь открыл сейф и достал «дело Николова». «Здоровенная папка какая, – рассеянно подумал он. – Пожалуй, в портфель не поместится. Надо бы сумку какую-нибудь принести или сетку… Сейчас позвоню в аэропорт, закажу билет и пойду к коллегам – может, у кого найдется большой пакет…»
Он сел за стол, положил папку рядом, открыл телефонный справочник и нашел в нем номер касс аэровокзала. Оставалось только позвонить. Однако следователь медлил. Несколько раз он снимал с рычага трубку городского телефона – и снова клал ее обратно. Что-то в нем мешало ему совершить такое простое действие. И он знал, что: ясное ощущение происходящей несправедливости. Он уже понимал, что заместитель начальника управления затребовал готовое к суду дело не для того, чтобы его проверить, а потом дать ему законный ход. Весь полученный за годы работы опыт, а также следовательская интуиция говорили Ермолаеву, что никакой передачи дела в суд не будет. Кто-то в министерстве решил его закрыть. Рвать на мелкие части, как постановление о задержании Николова, не будут – вдруг какие-то материалы, собранные Ермолаевым, позже пригодятся. Но и судить мошенника тоже не будут. Кто-то – знать бы, кто! – решил взять его под свое покровительство. И теперь он будет безнаказанно, ничего не опасаясь, дурить беззащитных людей, вымогать у доверчивых учителей, врачей, пенсионеров последние деньги, собранные по крохам… И он, Ермолаев, ничем не сможет ему помешать.
Эта мысль была совершенно невыносима! Ермолаев вскочил и заходил по кабинету. Что же делать? Не выполнить распоряжение Белика нельзя – это будет грубое служебное нарушение. За такое следует выговор. А если он и завтра откажется вылететь в Москву и передать дело, его могут отстранить от работы и даже объявить неполное служебное соответствие. Так и работы недолго лишиться. А лишаться своей работы следователь Ермолаев никак не хотел: в ней был весь смысл его жизни. Как же быть? Как можно обойти распоряжение начальника?
И тут в голову следователя пришла спасительная мысль. Вот он, выход! Ермолаев полистал записную книжку (обычную, бумажную – электронной он не особо доверял) и отыскал нужный телефон. Это был номер заместителя министра Семена Чубушного.
Ермолаев набрал номер и стал ждать. Больше всего он боялся, что заместитель министра находится на каком-либо совещании и отключил телефон. Что делать в таком случае, он не знал.
Однако телефон, на радость следователя, откликнулся, и Ермолаев услышал голос замминистра:
– Чубушный слушает. Кто говорит?
– Это Ермолаев, товарищ генерал, – представился следователь. – Тут у меня возник один вопрос…
И он рассказал заместителю министра о звонке Белика.
– Я так понимаю, что Кирилл Юрьевич не хочет давать этому делу ход, – закончил свой рассказ Ермолаев. – Хочет положить его на полку. А вы давали указание довести дело до конца и судить мошенника.
– Да, я давал такое указание и от своих слов не отступлюсь, – твердо заявил Чубушный. – А насчет Белика ты прав: дело он хочет развалить. Что же нам делать? Не выполнить приказ начальника ты не можешь… Выполнить его тоже нельзя – это значит отпустить вора на свободу… Погоди, дай подумать…
На несколько минут, показавшихся Ермолаеву вечностью, в трубке воцарилось молчание. Затем следователь вновь услышал голос заместителя министра – теперь он звучал бодро и уверенно.
– Знаешь, что, Ермолаев, – сказал генерал, – давай сделаем так. Материалы дела отвезти в Москву надо. Так что ты заказывай билет и готовься к встрече с начальством. Но это ведь не значит, что ты не можешь оставить у себя какие-то дубликаты? Это, конечно, тоже проступок, но не такой грубый. Если это потом выплывет – а оно обязательно выплывет, тут уж ничего не поделаешь, – скажешь, что это был мой приказ. А я это подтвержу. В конце концов, тебе не обязательно отдавать Белику оригиналы всех материалов – понимаешь? А постановление об объявлении Николова в розыск ты и правда порви. Ты тут будешь ни при чем: это постановление издам я сам. Со мной Белик не справится. А ты, как слетаешь в Москву, потихоньку готовь дело к передаче в суд. У тебя там что – только заключения экспертов не хватает?
– Да, Семен Семеныч, – отвечал Ермолаев. – Послезавтра обещали все приготовить.