Не стало дорогого, близкого нам товарища, человека прекрасной души. От нас ушла еще молодая, полная сил и бесконечно преданная партии и революции большевичка.
Выросшая в семье рабочего-революционера, она с ранней молодости связала свою жизнь с революционной работой. Как в годы гражданской войны на фронте, так и в годы развернутой социалистической стройки, Надежда Сергеевна самоотверженно служила делу партии, всегда скромная и активная на своем революционном посту. Требовательная к себе, она в последние годы упорно работала над собой, идя в рядах наиболее активных в учебе товарищей в Промакадемии.
Память о Надежде Сергеевне как о преданнейшей большевичке, жене, близком друге и верной помощнице тов. Сталина будет нам всегда дорога.
Что можно понять из этого общепринятого набора стандартных газетных соболезнований? Умерла. От чего? Болела? Несчастный случай? Ни слова о причине смерти. О покойной, о женщине, жене первого человека в государстве — как о бесполом существе: преданность партии, революционная работа. Лишь одна деталь, но характерная: женские имена и фамилии подписавших некролог даны полностью и вынесены перед мужскими фамилиями — лишь это говорит о том, что ушло из жизни существо женского пола.
Далее, в заметке-соболезновании от руководства Промакадемии им. товарища Сталина, где училась жена Сталина, появляется фраза — намек на причину смерти — фраза так и оставшаяся во всем некрологе единственной: «…болезненное состояние не могло приостановить ее большевистского упорства в учебе».
Как хотите, понимайте. Может, она была больна и продолжала учиться, надорвалась и умерла от этого?
Почему же все-таки нет медицинской заключения? Ведь жена Сталина, не кто-нибудь!
А слухи ползли, ползли под звуки траурных маршей.
Убита,
застрелена,
самоубийство…
«Правда» от 11 ноября уже как бы несколько пришла в себя. В соболезнующих заметках появляются более раскованные слова: «умер молодой, скромный и преданный боец великой большевистской армии. Умер в пути, в походе, на учебе». Но опять все в мужском роде. Газета решительно поворачивается от умершей к «пострадавшему». Все соболезнования адресованы лично товарищу Сталину: «Мы, близкие друзья и товарищи, понимаем тяжесть утраты товарища Сталина со смертью Надежды Сергеевны, и мы знаем, какие обязанности это возлагает на нас в отношении к товарищу Сталину».
Какие?..
В траурных репортажах рассказывается о торжественном карауле, в котором стоит и товарищ Сталин, но в последнем репортаже с кладбища ни слова нет о том, что на кладбище Сталин присутствовал.
Его там не было.
Несколько дней идет, убывая, траурная аллилуевская нота на страницах «Правды».
А в газете от 16 ноября особо выделенный материал:
«Дорогой Иосиф Виссарионыч,
эти дни как-то все думается о вас и хочется пожать вам руку. Тяжело терять близкого человека. Мне вспоминается пара разговоров с вами в кабинете Ильича во время его болезни. Они мне тогда придали мужества.
Еще раз жму руку.
Боже мой, почему мне так много видится за этой соболезнующей записочкой? Все в ней продумано, выверено, вычислено, высчитано — все многозначно.
Это «ы» в его отчестве она употребила не зря. Редактор, конечно же, не осмелился исправить «ошибку», а может быть, и сам автор не разрешил ничего исправлять?
