Двумя днями позже Багрянский и Тьерри, вальяжно развалившись в креслах самолета, летели в другую страну, в город Ашхабад. Выпив перед взлетом двойную порцию виски и закрыв глаза, Лев вновь и вновь думал о том, какая же огромная сила заключена в общности человеческих интересов. Эта сила способна подтолкнуть друг к другу абсолютно разных людей, несхожих по менталитету, социальному положению, жизненным принципам, образованию, традициям.
Вернувшись с Валдая в Москву и клятвенно побожившись жене, что в ближайшее время больше не уедет ни в какую командировку, он с ужасом услышал, что вновь предстоит собираться в дорогу. На сей раз с милым его сердцу Пьером Тьерри. Что несколько подслащало пилюлю.
Пьер последние дни безвылазно жил на Рублёвке, в доме Духона, наслаждаясь чистым воздухом чудесного соснового леса, прекрасной картинной галереей Александра и чтением книжки «Укрепрайон “Рублёвка”», которую его русские приятели написали про эту самую богатую и скандальную улицу России.
– Между прочим, мой дорогой французский друг, послезавтра вы летите в Ашхабад, – заявил Александр с порога, когда Тьерри встретил их со Львом в дверях. – Самолет прилетит из Вены, чтобы не было никаких сюрпризов. С вами будет Багрянский, так что в Ашхабаде не соскучитесь.
– Почему в Ашхабад? Соседка семьи Орловых, если мне не изменяет память, говорила про Ташкент, – растерянно произнес Пьер. – Вы что? Нашли старушку?
– Не я, но мои люди. Я же обещал... – сказал Духон с важностью, присущей по меньшей мере директору ФСБ.
Он взял со стола листок бумаги и, сверившись с эсэмэской в телефоне, написал несколько слов и протянул его Тьерри. Затаив дыхание, Пьер развернул листок. Там было написано:
