Коротко, если архивные документы облечь в некую эпистолярную форму, его содержание сводилось к следующему. Осенью сорок первого года Вера Григорьевна Орлова, младшая сестра отца известного канадского бизнесмена Андре Орлова, оказалась вместе с дочерью Натальей в эвакуации, в Ашхабаде. По прибытии она сразу устроилась работать медсестрой в военный госпиталь для переправляемых сюда из Баку раненых солдат и офицеров. В госпитале медперсоналу ежемесячно выдавали паек, так что они с дочерью не голодали. Хотя скорее всего Вера Григорьевна пришла работать сюда не из-за пайка, а повинуясь генетическому чувству долга, которое из поколения в поколение сохранялось в дворянских семьях. Она сутками выхаживала раненых, изредка возвращаясь домой лишь на пару часов, чтобы проведать дочь. В сорок четвертом году дочери исполнилось тринадцать лет, и она устроилась в тот же госпиталь санитаркой.
Для пущей убедительности своего рассказа Оразкулы показал одну из копий из своей папки, за которой предусмотрительно куда-то сходил, прежде чем начать свой рассказ.
В принципе многие русские женщины прошли тогда через это, проявив свои лучшие качества: самоотверженность и твердость. – Но одно неприятное обстоятельство и здесь, в Ашхабаде, отягощало положение Веры Орловой. Из-за своего знатного происхождения ей приходилось ежемесячно отмечаться в соответствующих органах. Для нее это было крайне унизительно и обидно. Но судя по всему, не только это пугало ее. Она чувствовала приближение новых репрессий против таких, как она. Однажды ей чудом удалось выжить, но чудо могло и не повториться. В сорок четвертом году в госпиталь доставили с фронта тяжело раненного офицера. Михаил Баженов оказался фигурой весьма неординарной, поскольку за него хлопотал сам командующий Южным фронтом, долго матерился и угрожал, что лично всех расстреляет, если что-нибудь будет не так. К счастью, стрелять командующему не пришлось. Врачи долго боролись за жизнь Баженова, буквально собрали его по кускам. Сильный организм выдержал, дело пошло на поправку, но требовался постоянный и длительный уход. Опекать его поручили Вере Орловой как самой опытной и заботливой медсестре. Когда Баженов оправился от ран, они подолгу беседовали, рассказывали друг другу о себе. Орлова не скрывала, что отец ее был дворянином, достойным русским офицером, который чести своей как офицер не запятнал и погиб в смутные времена Гражданской войны. Немудрено, что полковник Баженов, мужчина уже немолодой, в итоге влюбился в Орлову и предложил ей руку и сердце. Сам он уже как три года был вдовцом – вся его семья погибла в Киеве. Вера Григорьевна прекрасно понимала, что ее дворянское происхождение может отразиться на карьере боевого советского полковника, и долго не давала согласия. Но Баженов настаивал, он готов был пожертвовать своим будущим во имя любимой женщины. К Новому году они расписались в городском загсе, и Вера Григорьевна Орлова стала Верой Григорьевной Баженовой. Ее новый супруг официально удочерил и Наталью.
Тут Джафаров вновь отвлекся и помахал в воздухе еще двумя копиями, удостоверяющими только что сказанное.
Косвенное подтверждение своему рассказу Оразкулы отыскал также и в архиве Ашхабадского управления НКВД, где вместе с рапортом полковника Баженова о том, что он ставит органы в известность о браке с бывшей графиней, было подколото ходатайство самого командующего фронтом – не применять к его офицеру никаких мер воздействия. Возможно, в НКВД и остались недовольны, но идти против представителя высшего военного командования не решились – все-таки не тридцать седьмой год.
– Сейчас легко рассказывать, но вы не представляете, сколько сил я потратил, пока разобрался, куда испарились из всех документов гражданка Орлова со своей дочерью, – тяжело вздохнул Джафаров. – Хорошо, что удалось разыскать бывшего главного врача госпиталя. Тут уж спецслужбы помогли. Не знаю, запротоколировали ли его показания, но лично я, когда москвичи уехали, все слово в слово записал и заверил у нотариуса. Замечу, что представителям Инюрколлегии я ничего не предъявлял. Я же вам уже говорил, господа оказались несостоятельными.
– Получается, что Орлова-Баженова не умерла, как говорили ее московские соседки, – констатировал Пьер. – Наверное, это тоже был маневр Баженовых, чтобы отделаться от прошлого. Но как графиня появилась в Ростове? – нетерпеливо поинтересовался Тьерри.
– Довольно просто. Когда полковник собирался после ранения вернуться на фронт, он отправил жену и Наталью в Ростов, где жили какие-то его родственники и куда сам сразу после победы собирался вернуться. Уже в Ростове, где-то в пятидесятых годах, Наталья вышла замуж за молодого лейтенанта Сергея Волосова, а следы самой Веры Григорьевны, увы, затерялись. Скорее всего, умерла, но лишь после свадьбы дочери.
– Откуда вы это знаете, уважаемый Оразкулы? И каким образом вы вообще осведомлены о ростовском периоде жизни Орловых?
