Накануне он уже смотался за «стенку с зубцами», так сказать, посоветоваться. Его охотно принял президентский советник, известный всей политизированной элите страны как «серый кардинал» Кремля, Михаил Юрьевич Умнов.
– Ставлю бутылку коньяку против сотни, что знаю, зачем пожаловал, – встретил он Островцова на пороге своего большого неуютно-казенного кабинета.
Умнов хитро подмигнул, прикладывая палец к губам: мол, здесь сейчас не место откровенно разговаривать, и, взяв гостя под локоток, вывел в длинный, бесконечно ковровый коридор.
– Давай перекусим в нашей столовой, – неожиданно предложил Умнов, на что Антон Иванович буквально выпучил глаза. Потому как отлично был осведомлен, что чиновники уровня Умнова там никогда не появлялись, ибо это считалось моветоном.
– Может, в «Боско»? Здесь недалеко.
– Понимаешь, времени в обрез, – отказался кремлевский советник. – А потом, в нашей столовой твои бывшие коллеги никого не слушают.
В столовой они чисто символически покидали на подносы какую-то дежурную еду и устроились у дальней стены.
– Мне уже сообщили, что граф приказал долго жить. Ты же по этой теме? Угадал? – коротко бросил Умнов.
– Это, конечно, не новость, Михаил Юрьевич. А вот то, что поговорить о канадском наследстве меня приглашает генерал Градов, вот это новость! Знаешь такого? – спросил Островцов и, не дожидаясь ответа, добавил: – Ладно, не морщи лоб. Это тот генерал, что сменил меня в главке. Ему, видите ли, неясно…
– Что неясно? Как его подчиненные ведут дело?
– Представь себе. И самое интересное – он имеет на это право. Как ни странно.
– Ты объясни ему, что это дело взято под особый контроль. Скажи, что лично ты был уполномочен администрацией не снимать с него собственного кураторства, поскольку дело о наследстве переведено в политическую, финансовую, какую еще угодно плоскость. Ну и так далее. Сам придумай…
– Прости, Миша, но знаешь, так в органах не принято. Градов же не пальцем деланный.
– Гляди, как заговорил. А сотню-другую «лимонов» лично ты не дурак заработать? Или это не наша с тобой идея выстроить всю комбинацию именно таким образом?
У Островцова мгновенно пропали остатки аппетита, если он был вообще. Он демонстративно отодвинул тарелку с весьма привлекательным с виду стейком.
– Тебе хорошо рассуждать, Миша. Ты даже не интересуешься, как развивается комбинация в целом. Как ведут себя в ней главные игроки. Тебе в ней словно ничего не интересно.
– А тебе интересно, как мы будем выкручиваться с выборами? И как им всем, – тут Умнов со значением показал пальцем то ли в потолок, то ли в небо, хотя Островцову не составило труда понять, о ком идет речь, – важен этот миллиард! У них и в помине нет мыслей, что мы затеяли всю эту многоходовую комбинацию прежде всего для своих целей. У них только один маяк и одна головная боль – Госдума и коронация на президентство. Чем, собственно, я и занимаюсь.
– Лично мне все это интересно, – неожиданно заявил Островцов, хотя, по мнению своего собеседника, должен был скромно промолчать. – Да, мне интересно. А тебе наши дела, как я понимаю, не интересны.
– Ты не прав, Антон Иванович, – примирительно пожурил президентский советник, – мне тоже интересен результат. Заметь, результат. Причем очень интересен, впрочем, как и всем участникам процесса. – Тут собеседник банкира выразительно пощелкал пальчиками, при этом осторожно оглядевшись, не заметил ли кто этот один из самых узнаваемых жестов в мире в исполнении чиновника столь высокого ранга. – А вот ваша кухня мне совсем не интересна. Извини уж, Антон Иванович, тем более, насколько мне известно, ею занимаются профессиональные люди.
«Жаль, – подумал Островцов, – только бы потом не пожалеть».
Увидев равнодушный, даже несколько брезгливый взгляд Умнова – мол, где ваша кухня, а где я, отставной генерал даже не попытался возразить. В конце концов, во всей этой истории он уже давно фигура неофициальная. Какие с него взятки? Если что пойдет не так, отвечать будут служивые, кого Антон Иванович расставил по местам еще в бытность эфэсбэшником.
Завершились президентские выборы. Стоял апрель 2004 года. В двух столицах почти вся политическая элита дружно отмечала победу своего президента, пребывая в неслыханной ни до ни после эйфории. Пользуясь удобным моментом, Умнов улетел на юг Франции, ловить тепло пробуждающейся весны.
Но как часто бывает, не всему, что планируется, удается сбыться. Так получилось и сейчас. Михаил Юрьевич уже предвкушал приближение сладких минут ленивой неги, которая вот-вот должна была спуститься к нему на балкон номера в отеле «Негреско», как (надо же было такому случиться!) в безумно красивом бело-красном холле отеля его окликнул знакомый голос.
– Боже! Какими судьбами? – Удачно сыграв восторг от неожиданной встречи, в меру подобострастно, Умнов поплыл в распахнутые объятия человека, которого еще совсем недавно уважала и ненавидела в равной мере вся страна.
