нструктировали. Мавр расплылся в улыбке. Его рожа говорила: угодил, угодил шефу! Гости о чем-то беседовали своем. Вероятно, это было продолжение какой-то беседы. Мавр дал нам знак, мы поблагодарили и удалились. Только возвратились на кухню, тут же прибежал перепуганный Генром и дрожащим голосом спросил: «Как вы себя вели?» Мы ответили, что главный куратор
остался доволен, даже Сам благодарил.
Через некоторое время пришел Мавр
и спросил, кто из нас знает русские народные песни. Гости хотят , мол, послушать.
Ты знаешь, Вер, что голос у меня не блещет. А Валя выставилась, сказала, что много знает, даже «Во поле березынька стояла…» и может спеть. Видно, ей вино уже в голову стукнуло. Мавр махнул рукой, пригласил в зал, сказал, чтобы пел
и хором. Д
ал сигнал начинать. Мы, все пятеро, стояли в торце стола, как на расстреле. Валя тихо начала: «Во поле березынька стояла, во поле кудрявая стояла….» А мы хором: «Лю-ли, лю-ли, стояла…» Дрожащими голосами еле дотянули песню. Гости
ржут, аплодируют и о чем-то переговариваются. Мы поклонились, стоим в оцепенении, ждем, какие будут
указания дальше. Тут Сам поднялся, обратился к гостям:
«Нам красавицы пропели сейчас « лю-ли, лю –ли», так не пора ли нам отправиться спать?» Все гости, а их
было шесть человек, зааплодировали. Мы по сигналу Мавра удалились. На дворе уже было совсем светло. Так закончилась моя первая гастроль. Наступал новый день, непонятный и тревожный.
Лежали мы в своем флигеле с подругами, рассуждали, куда нас занесла нелегкая, в какую переделку судьба забросила и чем придется расплачиваться за такой «подарок» судьбы. Мысли тревожные навещали, ото
ропь скребла сердце. Ну,
держись, Настя, марьевские нигде не пропадали!
Работой нас не утруждали, относились с почтением – как-никак высокое руководство обслуживали. Жить можно было. Немного отмякла я от горя, стала сама себе нравиться. Посмотрю в зеркало, прихорашиваюсь, любуюсь. О муже начала вспоминать, беспокоиться. Где он?
.. Как бы ему весточку дать, рассказать о своей жизни?
Ютились во флигеле, бока отлеживали.
Перезнакомились с подругами. Валя Романцева – курянка. Муж у нее тоже был партийным секретарем. Взяли их после партийной конференции, где муж выступал с речью. Муж не туда загнул. Судьбы у нас с Валей схожие, мы с ней подружились. Зоя Нарожная –
жена директора крупного завода, казачка. Сама темноволосая, а глаза синие-синие, как весной
