— То, что я хочу сейчас сказать перед телекамерой, я хочу, чтобы все это стало известно народным депутатам СССР, Верховному Совету СССР, советской и мировой общественности. — говорил президент, — … Я заявляю, что все, что касается состояния моего здоровья, — это обман. Таким образом, на обмане совершен антиконституционный переворот. Законный президент страны отстранен от исполнения своих обязанностей… Я лишен правительственной связи, самолет, который здесь находился со мной, и вертолеты также, отосланы, не знаю — в какое место и где они находятся. Я лишен всякой связи, контактов с внешним миром. Я — под арестом, и никто не выпускается за территорию дачи…
Свидетельствует зять Горбачева Анатолий Виргинский:
— После окончания выступления я проверил качество записи. Все получилось хорошо — цвет, звук. Потом мы с Ириной стали разбирать кассету. За неимением отвертки воспользовались пилкой из маникюрного набора. Предварительно после каждого дубля, всего их было четыре, были сделаны надрезы на пленке. По ним мы разрезали запись и каждую копию намотали на бумажные трубочки. Потом завернули каждую из четырех частей в бумагу и заклеили скотчем. И стали думать, как передать пленки в Москву…
Утром 20 августа членам ГКЧП был предложен безжалостный анализ совершенных ими просчетов. В документе «Оперативная разработка по обеспечению чрезвычайного положения, начиная с 20-го августа» аналитики из КГБ назвали первыми среди 11 важнейших ошибок следующие:
— Отсутствие реального обеспечения чрезвычайного положения в Москве.
— Отсутствие контроля за передвижением и переговорами ключевых политических фигур, являющихся источниками политической напряженности и возможных беспорядков в городе и стране.
— Сохранение связей между источниками возможного неподчинения, организованными группами и движениями, настроенными на срыв мероприятий, которые намечены ГКЧП.
— Отсутствие согласованного комплекса мер по локализации и изоляции отдельных группировок и их лидеров.
— Неосуществление своевременного захвата антиправительственных средств массовой информации…
Ситуация изменилась. Причем со стремительностью, которой никто в ГКЧП не ждал. За истекшие восемь часов она стала взрывоопасной и грозила выйти из-под контроля.
Ельцин, игнорируя введенное в Москве чрезвычайное положение, назначил на 12 часов у здания Верховного Совета России митинг протеста против ГКЧП. Лукьянов сообщал с беспокойством, что, судя по реакции народных депутатов, набрать две трети голосов в парламенте для обеспечения ГКЧП статуса законного образования, вряд ли удастся. Просочилась информация о действительном положении Горбачева. Агентства со ссылкой на «компетентные источники» сообщали о том, что президент СССР здоров, но находится под «домашним арестом» в Форосе. Эта информация укрепила позиции российского руководства, и оно призвало ко всеобщей политической забастовке.
Стало ясно, что медлить с арестом Ельцина более нельзя.
Подготовка к захвату здания Верховного Совета России началась в 9 часов утра.