Кому и зачем это было нужно? Германия, которая была заинтересованная в развале России. Но какому русскому пришла в голову подобная преступная идея: унизить, уничтожить Родину? Всякая революция предполагает захват власти. К этому же стремились и большевики в 1917 г. Цена Октябрьского переворота огромна, она не исчисляется только лишь немецкими сребрениками, способствовавшими этому перевороту. За власть большевиков заплачено кровью, страданиями и разбитыми судьбами многих и многих людей.
Жажда власти — болезнь, лечить которую невозможно, не выявив сначала все ее симптомы. И, разобравшись в них, можно понять, почему до сих пор так актуальны лозунги большевиков и почему до сих пор реально второе пришествие коммунизма.
Великий русский писатель А. И. Куприн, находясь в эмиграции, дал удивительно точное определение этой отвратительной болезни и выявил все ее симптомы:
«Среди всех народов, во все времена существовало убеждение, что иногда отдельные люди, — правда, очень редкие, — заболевали странной, гадкой и ужасной болезнью: подкожными паразитами, которые будто бы размножаясь в теле больного и прорывая себе внутренние ходы между его мясом и внешними покровами, причиняют ему вечный нестерпимый зуд, доводящий его до исступления, до бешенства. Молва всегда охотно приписывала эту омерзительную болезнь самым жестоким, самым прославленным за свою свирепость историческим тиранам…
Современная медицина знает эту болезнь по симптомам, но сомневается в ее причине. Она полагает, что иногда, изредка, бывают случаи такого крайнего раздражения нервных путей и их тончайших разветвлений, которое вызывает у больного во всем его теле беспрерывное ощущение пламенного зуда, лишающее его сна и аппетита и доводящее его до злобного человеконенавистничества. Что же касается до бессмертных деспотов, то тут интересен один вопрос: что за чем следовало — эта ли жгучая, мучительная болезнь влекла за собою безумие, кровопролитие, грандиозные поджоги и яростное надругательство над человечеством, или, наоборот, все безграничные возможности сверхчеловеческой власти, использованные жадно и нетерпеливо, доводили организм венчанных и случайных владык до крайнего возбуждения и расстройства, до кровавой скуки, до неистовствующей импотенции, до кошмарной изобретательности в упоении своим господством?»
Не могу не привести выдержки из характеристики, данной Куприным, Ленину. Как раз в ней, как мне кажется, и кроется разгадка, почему призрак коммунизма так и не обрел своею успокоения.
«Но нет ни одного мономана, — говорит писатель, — который — как бы круто он ни владел своей волей — не проболтается рано или поздно, если косвенно затронуть его излюбленную, единую мысль. Это бывало и с молодым Лениным. Он не мог без увлечения, без экстаза, даже без некоторой красочности говорить о будущем захвате власти — тогда еще не пролетариатом, а — народом, или рабочими. Видно было, — свидетельствует Неведомский, — что он последовательно, целыми днями, а может быть, и в бессонные ночи, — наедине с самим собою, — разрабатывал план этого захвата во всех мелких подробностях, предвидя все случайности…
…Личная его храбрость всегда оставалась под большим сомнением. Может быть, он дорожил собою, как движущей силой, как самой тонкой частью революционной динамо-машины?
Мне приходилось от вольных и невольных, понимающих кое-как события и вовсе их непонимающих антибольшевиков слышать одну и ту же пошлую фразу:
«Хорошо им — Ленину, Троцкому, Зиновьеву, Горькому и другим! Получают они большие деньги от Германии и от евреев, а на остальное им наплевать.
Едят-пьют вкусно, живут во дворцах, катаются на автомобилях. Не выгорит их дело — убегут за границу. Там уже у них прикоплены в банках миллионы, в золоте и бриллиантах, и их ждет спокойная, сытая жизнь в собственных виллах, на прекрасных берегах южных морей…»
Такие люди — а их большинство среди врагов большевизма — напоминают мне легендарного хохла, который говорил:
«Если бы я был бы царем, то все только ел бы сало, и на сале бы спал, и салом бы покрывался, а потом украл бы сто рублей и убежал».
И когда
«Голубчики мои? Если у вас дальше не идет воображение, то ведь в вас, право, говорит только зависть. Я заранее знаю: прочитав газетную заметку о бессмысленности убийства с целью грабежа, вы непременно скажите:
— Какой дурак! У убитого нищего оказалось в кармане всего 2 копейки, а в мешке — сухие корки. И из-за этого зарезать человека!
А если бы все же в нищенском мешке оказался миллион фунтов стерлингов? Да если бы все это сделать умненько, без следов? А? О чем вы задумались, ярый контрреволюционер-«антибольшевик»?
Я не говорю о Зиновьеве. Его нежный желудок органически требует куриных котлет, икры и доброго вина, а Зиновьев так необходим для улучшения революции.
