(Елизавета Элеггорн Gaskell, урожденная Стефенсон) — английская романистка (1810–1865). Выйдя в 1832 г. замуж за унитарного проповедника, Гаскель принимала деятельное участие в миссионерских трудах среди бедного населения, а также в тюрьмах фабричных городов, равно как в школьном обучении молодых работниц. Уже в первом ее романе «Mary Barton» (1848), в котором она дает художественно написанную и основанную на долголетнем наблюдении и опыте, верную действительности картину жизни рабочих классов в большом английском городе, ее талант выразился во всей своей силе. Затем быстро следовали одни за другими ее рассказы и романы: «Moorland Cottage», «Ruth», «Lizzie Leigh», «Cranford», «North and South» (185 5), «Mylady Ludlow», «Right at last», «Sylvia's Lovers», «Cousin Phyllis» и «Wives and daughters» (есть русский пер.). Ближе всех к ее первому роману стоит по своему значению «North aud South», в котором Г. рассматривает социальный вопрос с точки зрения работодателей, как в «Mary Barton» он рассматривался с точки зрения рабочих. Впрочем, и остальные ее произведения отличаются тонкой наблюдательностью и гуманностью. Ее «Cranford» дышит милым юмором, a «Cousin Phyllis» служит доказательством, что Г. не менее владеет пером в области мирной идиллии, чем в бурной сфере социальных вопросов. Небольшие рассказы Г. изданы под заглавием «Round the Sopha». Г. написала также превосходную биографию своей подруги, Шарлотты Бронте (Лондон, 1857).
Вопервыхъ, Крэнфордъ находится во владѣніи амазонокъ; всѣ, нанимающіе квартиру выше извѣстной платы — женщины. Если новобрачная парочка пріѣзжаетъ поселиться въ городъ, мужчина какимъ бы то ни было образомъ исчезаетъ; или онъ перепугается до смерти, что, кромѣ него нѣтъ никого изъ мужчинъ на крэнфордскихъ вечеринкахъ, или отсутствіе его изъясняется тѣмъ, что онъ долженъ находиться при своемъ полку, на своемъ кораблѣ или заниматься всю недѣлю дѣлами въ большомъ, сосѣднемъ торговомъ городѣ Дрёмблѣ, отстоящемъ отъ Крэнфорда только на двадцать миль по желѣзной дорогѣ. Словомъ, что бы ни случалось съ мужчинами, только ихъ нѣтъ въ Крэнфордѣ. Да что имъ тамъ и дѣлать? Докторъ объѣзжаетъ своихъ больныхъ на тридцать миль въ окружности и ночуетъ въ Крэнфордѣ; но не всякій же мужчина можетъ быть докторомъ. Чтобъ содержать красивые сады, наполненные отборными цвѣтами, безъ малѣйшей дурной травки, чтобъ отгонять мальчишекъ пристально-смотрящихъ на эти цвѣты сквозь заборъ, чтобъ спугнуть гусей, пробирающихся въ садъ, если калитка отворена, чтобъ рѣшать всѣ вопросы литературные и политическіе, не смущая себя ненужными причинами или аргументами, чтобъ узнавать ясно и правильно дѣло всѣхъ и каждаго въ провинціи, чтобъ содержать своихъ опрятныхъ служанокъ въ удивительномъ повиновеніи, чтобъ быть добрыми (нѣсколько-повелительно) къ бѣднымъ и оказывать другъ другу нѣжныя услуги въ несчастіи, слишкомъ-достаточно однѣхъ женщинъ для Крэнфорда.
— Мужчина, какъ одна изъ нихъ замѣтила мнѣ однажды, всегда такая помѣха въ домѣ.
Хотя крэнфордскимъ дамамъ извѣстны поступки другъ друга, онѣ, однакожь чрезвычайно-равнодушны къ мнѣнію другъ друга. Дѣйствительно, такъ-какъ каждая обладаетъ своей собственной индивидуальностью, чтобъ не сказать эксцентричностью, порядочно-сильно-развитою, то ничего не можетъ быть легче, какъ платить колкостью за колкость; но какая-то благосклонность царствуетъ между ними въ весьмазначительной степени.
Крэнфордскія дамы имѣли только одну случайную ссору, разразившуюся нѣсколькими язвительными словами и колкими киваньями головой, именно на столько, чтобъ не допустить ровный ходъ жизни сдѣлаться слишкомъ-однобразнымъ. Одежда ихъ совершенно независима отъ моды. Онѣ говорятъ:
— Что за бѣда, какъ бы ни одѣвались мы въ Крэнфордѣ? вѣдь здѣсь всякій насъ знаетъ.
А если онѣ выѣзжаютъ изъ Крэнфорда, то причина ихъ равносильно-убѣдительна:
— Что за бѣда, какъ бы мы ни одѣвались тамъ, гдѣ никто насъ не знаетъ.
Матеріалы, изъ которыхъ сдѣлана ихъ одежда, вообще хороши и просты; но я отвѣчаю, что послѣдніе огромные рукава на китовыхъ усахъ и послѣдняя узкая натянутая юбка, въ Англіи, были видимы въ Крэнфордѣ и видимы безъ улыбки.
Я могу указать въ одномъ великолѣпномъ семействѣ на красный шелковый зонтикъ, подъ которымъ премиленькая дѣвица, оставшаяся одна отъ многочисленныхъ братцевъ и сестрицъ, обыкновенно отправлялась въ церковь въ дождливую погоду. Есть ли хоть одинъ красный шелковый зонтикъ въ вашемъ городѣ? У насъ сохранилось преданіе о первомъ такомъ зонтикѣ, видѣнномъ въ Крэнфордѣ; мальчишки съ громкими криками указывали на него пальцами и называли: «палкой въ юбкѣ». Можетъ-быть, это былъ тотъ самый красный шелковый зонтикъ, описанный мною, который нѣкогда держалъ сильный отецъ надъ толпой дѣточекъ; бѣдненькая дѣвушка, пережившая всѣхъ, насилу можетъ съ нимъ сладить.
Здѣсь есть правила и постановленія для церемоніальныхъ визитовъ и визитовъ запросто, и они объявляются всѣмъ молодымъ людямъ, пріѣзжающимъ въ Крэнфордъ, со всей той торжественностью, съ какою старинные мэнскіе законы читались разъ въ годъ на Тинвальдской Горѣ [1].
— Друзья наши прислали освѣдомиться, какъ вы себя чувствуете послѣ путешествія, душенька (пятнадцать миль въ покойной коляскѣ); онѣ дадутъ вамъ отдохнуть завтрашній день, а послѣзавтра, я увѣрена, онѣ пріѣдутъ; такъ будьте же свободны послѣ двѣнадцати часовъ; отъ двѣнадцати до трехъ ваши пріемные часы.
Потомъ послѣ посѣщеній:
— Сегодня третій день; вѣроятно, ваша маменька вамъ говорила, душенька, что никогда ненадо пропускать болѣе трехъ дней между визитомъ и контрвизитомъ и также, что вамъ ненадо оставаться болѣе четверти часа съ визитомъ.
— Но развѣ я могу смотрѣть на часы? Какимъ-образомъ я узнаю, что прошло четверть часа?
— Вы должны помнить время, душенька, и не позволить себѣ забыть его въ разговорѣ.
Такъ-какъ каждая держитъ въ памяти это правило, принимая или дѣлая визиты, то, разумѣется, никогда не говорится о какомъ-нибудь серьёзномъ предметѣ. Мы держимся краткихъ фразъ отрывистаго разговора и пунктуально наблюдаемъ время.
