Агент межгалактической Суперсистемы прибывает на Землю для выполнения Акции – освобождения узника. Политические интриги, криминальные разборки и любовь к земной женщине осложняют выполнение задания. Дополнительные препятствия возникают из-за вмешательства земных обладателей паранормальных способностей.
Две вещи поражают моё воображение: звёздное небо над головой и нравственный закон внутри нас…
Все персонажи, события и обстоятельства, описанные в этой книге, вымышлены. Любые ассоциации и аллюзии являются случайными совпадениями и остаются на совести читателя.
Крео был ничем.
Возможно, в когнитивной системе[1] жителей Терры он представлялся сгустком неизвестной энергии, взаимодействием атомов и субатомных частиц, искомым всеми бозоном или его аналогом. На интуитивном же уровне избранные могли ощущать Крео посланцем Бога или Высшего разума.
Крео и сам не сознавал, кем он является, поскольку не задавался этим вопросом в принципе. При всей сложности внутренней организации подобные рефлексии были ему не свойственны. Он просто чувствовал себя важной частью Великого Целого – Системы, ощущая постоянную наполненность жаждой действий, наслаждался пониманием их целесообразности. Так бывает одухотворён подмастерье, создающий вместе с собратьями живописное панно по эскизам гениального Мастера.
Вот и сейчас Крео пульсировал в Системе, готовясь к очередной Акции. При этом он никогда не знал заранее времени, места или конечной цели Акции. Эвристическое мироощущение Крео позволяло мгновенно реагировать на открывающиеся обстоятельства, получая от Системы в нужный момент необходимые сведения и подсказку по энергетическим каналам. Крео не представлял своего существования без такого взаимодействия. Как, впрочем, не сознавал возможности начала и конца собственного существования.
Крео был вечным ничем. Его сущность зиждилась на нескольких постулатах:
– Система есть высшая сила и средство поддержания Порядка;
– цель Системы состоит в утверждении и сохранении Порядка от разрушительных действий Анти-Системы;
– Анти-Система олицетворяет энтропию и таит постоянную угрозу Порядку;
– угрозы Порядку должны обнаруживаться и нейтрализовываться.
«Терра», – прозвучало в сознании Крео.
И тут же возник образ стремительно приближавшейся планеты, вращающейся по третьей орбите вокруг звезды *ZKR&3651 %%%BxL#003. Приблизительно так, а может, совсем иначе могло быть расшифровано астрофизиками Терры обозначение звезды в информационных каталогах Системы. Крео бессознательно переключился на знаковую систему Терры и в последнее мгновение увидел планету со стороны – в виде голубого сферического тела с туманной мантией атмосферы.
Крео материализовался в усреднённом обличье жителя Терры. Информационные коды Системы транслировали ему атомные составляющие материализации на основе анализа внешности основных видов обитателей Терры. В результате на городской площади можно было лицезреть внезапно возникшего смуглолицего мужчину с коротко стриженными вьющимися волосами, одетого в японское кимоно, в расшитых ковбойских сапогах на ногах и автоматом АК-47 подмышкой.
Из-за мгновенности материализации даже всемогущая Система не могла достичь идеальной синхронизации информационных составляющих. Вернее, достижение такого идеала требовало непропорционально большого расхода энергии и было признано нецелесообразным. Поэтому ступни Крео успели образовать в каменной кладке поверхности две отчётливые и ещё дымящиеся впадины.
На долю секунды его изображение подёрнулось легкой дымкой – кожа чуть побелела, кимоно превратилось в серую двойку, а АК-47 просто исчез. Неизменными остались лишь сапоги, слегка обуглившиеся по канту, но сохранившие приличный вид – настолько хороша была кожа и выделка ручной работы.
Человеческий облик Крео был почти совершенен. Однако если бы он вдруг оказался на сочинском пляже или в парной бане, внимательный взгляд мог бы обнаружить на его теле, пониже левой ключицы, необычный пурпурного цвета знак в форме шестиугольной звезды-гексаграммы[2]. Некоторые приняли бы это за модную нынче татуировку, другие за родимое пятно. На деле же агенты Системы при любой материализации маркировались графическим символом Системы – шестиугольной звездой, представляющей собой распознавательно-коммуникативное устройство, позволяющее Системе идентифицировать и отслеживать своих посланцев в любой точке Вселенной и поддерживать с ними постоянную связь.
Система пульсировала, как пульсирует сердце живого существа.
В безмерности Вселенной Система представлялась астрономам Терры в виде скопища звёздных тел и галактик, в то время как Анти-Система – бездонным чревом межгалактического вакуума. С определёнными оговорками такое представление было вполне допустимым.
С точки зрения террианских учений о бесконечности и вечности Система представляла собой не имеющий ни начала, ни конца пространственно-временной континуум, подобный ленте Мёбиуса[3]. Вечность же Системы покоилась на её воспроизводстве, постоянной адаптации и обновлении.
