— О, так вы идете на государственную службу? Это другое дело! Очень уважаемо, очень престижно! В Америке многие поступают подобным образом. Это путь в сенаторы и даже… в президенты! Очень, очень осмотрительно, господин Мотовилов!
И только родные «лицейские» ребята, взрослые мужи, умудренные крутой, стремительной деловой жизнью, дорогие мальчишки, ближе и доверительнее которых не было у него в целом свете, молча обнялись с ним в кружок, голова к голове. Вечером в родном его доме, у матери, скромной учительницы немецкого языка, был вечер «Великого решения».
Пили и, конечно, пели Серегу Есенина.
— Ты хоть в Переяславль-Залесский заскочи напоследок, Алекс, — говорили ребята. — Подузнай, что и как.
— Я уже был там. Наведаюсь еще разок.
В том заштатном городишке «быстрые разумом Невтоны» российские уже подключали пользователей к Интернету вне телефонных сетей. Это сулило новый взрыв интереса к WWW, прибыли и рекламную гонку (для Валентины).
— Еще споем? Вот эту:
— Скажи, Алекс, у тебя есть… ну, не план, конечно, а хоть какие-то мысли о дальнейшей жизни?
— Когда я стану свободен, все получится само собой. Я, наконец-то, имею право быть один. Как пел когда-то Борис Гребенщиков:
Ребята кивали. Конечно, Алекс обеспечил семью, и мать, и себя, он долго не позволял себе «ответить на зов». «Великое решение» состоялось. В добрый час!
— Давайте, ребята, последнюю песню, любимую. Где гитара?
… Грач приезжал с победным известием об очередном успехе на выборах. Третий губернатор был поддержан и избран не без помощи «Параскевы». Борьба шла грязная, нечестная, но спиртовые заводы и предприятия по нефтепереработке, на которые сразу клюнул прошлой осенью глава края, и которые с неукоснительной точностью поставил Роберт Кофман, уже давали продукцию, рабочие места и многие приятные для региона последствия. Во-вторых, расстарался и Виктор Селезнев. Алекс просмотрел запись его концерта. Очень неплохо!
… Вначале, разогревая публику, в главном концертном зале краевого центра, выступали сельские и городские самодеятельные ансамбли. Губернатор, крупный мужчина, твердая властная рука, сидел в первом ряду и вежливо хлопал всем. В зале виднелись сплоченные ряды и его соперников, местные воротилы. Телевидение снимало все подряд, до выборов оставались полторы недели.
