Крепкий ветер на Ямайке полностью

— А теперь, — сказал мистер Мэтайас серьезным тоном, — я хочу, Эмили, чтобы ты мне кое-что рассказала. Когда вы были с пиратами, случалось ли, чтобы они делали что-нибудь такое, что вам не нравилось? Ты понимаешь, что я хочу сказать: что-нибудь мерзкое?

— Да! — воскликнула Рейчел, и все повернулись к ней. — Он говорил про панталоны, — сказала она возмущенным голосом.

— Что он сказал?

— Он сказал один раз, чтобы мы не скатывались на них, как на санках, вниз по палубе, — пристыженно вставила Эмили.

— И это всё?

— Ему не следовало заводить разговор про панталоны, — сказала Рейчел.

— А ты чего тогда про них разговариваешь? — крикнул Эдвард. — Умная какая!

— Мисс Фернандес, — сказал юрист неуверенно, — есть у вас что-нибудь добавить к этому?

— К чему?

— Ну… к тому, о чем мы тут говорим.

Она стала переводить взгляд с одного из присутствующих на другого, но так ничего и не сказала.

— Я не настаиваю, чтобы вы вдавались в подробности, — сказал он мягко, — но случалось ли… ну, чтобы они делали вам определенные предложения?

Эмили впилась горящими глазами в Маргарет, пытаясь перехватить ее взгляд.

— Это неприятный допрос, Маргарет, — угрюмо сказала ее тетка, — но ведь тебе должно быть совершенно доподлинно известно, что именно произошло.

— И, боюсь, я обязан это выяснить, — сказал мистер Мэтайас. — Может быть, в другой раз.

Миссис Торнтон несколько раз хмурила брови и морщила губы, порываясь вмешаться и остановить юриста.

— В другой раз будет гораздо лучше, — сказала она, и мистер Мэтайас вернул разбирательство вспять, к захвату “Клоринды”.

Но, как обнаружилось, все они оказались до странности ненаблюдательными в отношении того, что происходило вокруг них.

Когда все остальные ушли, Мэтайас предложил Торнтону, который ему понравился, сигару, и они вдвоем уселись у огня.

— Итак, — сказал Торнтон, — прошло ли собеседование так, как вы рассчитывали?

— Примерно, как я и ожидал.

— Я обратил внимание, что вы спрашивали их преимущественно о “Клоринде”. Но ведь вы уже получили все необходимые свидетельства на этот счет, не так ли?

— Естественно, да, получил. Все их заявления я могу по пунктам сверить с подробными письменными показаниями Марпола. Я хотел проверить их надежность.

— И что же вы выяснили?

— То, что мне и раньше было известно. Что куда проще добыть сведения от самого дьявола, чем от ребенка.

— Но какие именно сведения вам нужны?

— Всё подряд. Мне нужна вся история целиком.

— Вы знаете ее.

Мэтайас проговорил с легким раздражением:

— Не думаете же вы, Торнтон, что нам нужна от них какая- то существенная помощь, чтобы добиться обвинительного приговора?

— В чем же трудность? — спросил Торнтон необычным для него сдержанным тоном.

— Мы, конечно, получим приговор по обвинению в пиратстве. Но с тридцать седьмого года пиратство перестало быть преступлением, за которое приговаривают к повешению, если только оно не сопряжено с убийством.

— Разве умерщвление некоего маленького мальчика не является достаточным поводом для обвинения в убийстве? — спросил Торнтон тем же бесстрастным голосом.

Мэтайас поглядел на него с любопытством.

— Мы лишь строим догадки о том, что могло произойти, — сказал он. — Мальчик был, без сомнения, взят на шхуну; и теперь его не могут найти. Но, строго говоря, у нас нет доказательств того, что он мертв.

— Ну, разумеется, он мог переплыть Мексиканский залив и выйти на берег где-нибудь в Новом Орлеане.

Когда Торнтон договорил, его сигара разломилась напополам.

— Я понимаю, как это… — начал было Мэтайас с профессиональной участливостью, но у него хватило сообразительности переменить тон. — Боюсь, действительно, мы с вами лично не испытываем никаких сомнений по поводу того, что паренек мертв; но с точки зрения юридической сомнение существует, а там, где есть юридическое сомнение, присяжные вполне могут отклонить обвинение.

— Ну, если только они не сдадутся под напором здравого смысла.

Мэтайас сделал короткую паузу, прежде чем сказать:

— А другие дети, они что же, так все еще и не намекнули, что же именно с ним произошло?

— Ни слова.

— Их мать расспрашивала их?

— И очень дотошно.

— И всё же они, несомненно, должны это знать.

— Как жаль, — сказал Торнтон веско, — что пираты, решив убить ребенка, не пригласили его сестер понаблюдать за тем, как они это проделают.

Мэтайас, казалось, был готов принять эти доводы во внимание. Он слегка переменил позу и откашлялся.