«Oui, monsieur! Tout de suite! – Доносится из темноты за ее спиной басовитый голос, – Je prends juste mes pantalons. »
Не заставив себя долго ждать, в дверях появляется согнувшийся так, что не могу разглядеть его лицо, человек. Дрожащим голосом он объясняет, что остался один в этой деревне и, к сожалению, очень стар и болен. Бомбы все разрушили.
Но я могу во дворе раздобыть несколько больших жердей. С помогающими мне их нести женщиной и стариком, возвращаюсь к воронке.
Водитель молча смотрит на нас. Две самые большие жерди мы подкладываем под машину, и поискав, добавляем несколько крупных булыжников. Так, теперь попытаемся приподнять машину. Женщина тоже помогает. Нам и в самом деле удается приподнять ее – а что дальше? как толкнуть ее назад?
Старик жалобно причитает: «J’ai la t;te qui tourney – tout d;truit. Quelle mis;re! La seule vache, que nous avons eue – quelle mis;re… »
Опустив жерди, стоим в раздумьях: домкратом тут тоже не поможешь.
И в этот миг, вблизи где-то слышу гудение мотора, визг тормозов и голоса.
«Это солдаты!» – говорит водитель, и я тоже различаю тени. «Идите сюда!» – кричу в темноту. – «Иди сам сюда, умник!» – доносится в ответ. Но, кажется, они подходят. «Где вы остановились?» – обращается водитель к первому из них. – «Там, на луговине.» – следует ответ.
Я представляюсь и вижу в ответ, как тень салютует мне. Это водитель разведмашины с сопровождающим. Поняв, что с нами случилось, он поспешно просит подцепить к машине трос и снова приналечь на жерди, поднимая машину.
Вся операция прошла на редкость удачно. Старый крестьянин получает пачку сигарет и рассыпается в десятках Merci . Водитель осматривает машину: появились новые вмятины, но кажется, все остальное в порядке. «С машиной все в порядке!» – звучит как резюме, голос водителя.
На заре проезжаем по полностью разрушенному городку. Здесь уже не просто развалины, а буквально перемолотые в пыль повторной бомбардировкой камни. Вид такой, словно это галечные поля высокогорья.
Мало-помалу светлеет, туманно, тихонько, «кошачьими шагами». Въезжаем в долину. Из предрассветной полумглы выплывают первые постройки городка Конде. Уже издали видны полуразрушенные стены, и вскоре едем по утрамбованным, укатанным развалинам. Спустя несколько минут видим дорогу, полностью перегороженную горами руин. Танки, укатывавшие целый участок разрушенных стен, кажется, не могут двигаться дальше.
«Приплыли» – вырывается невольно у меня. Водитель на этот раз молчит. Он равнодушно газует, двигая машину вперед-назад, стараясь развернуться на узком проезде. На перекрестке внимание привлекает указатель, который направляет нас к Флеру. «Но это не так! – в ужасе восклицаю, – Флер – там!» Эти слова сопровождаю жестом правой руки в противную от указанной сторону.
Водитель выходит из машины и проверяет руками устойчивость указателя. Затем, обернувшись, удивленно смотрит на меня. «Ну, что? Все цело?» – пытаюсь вывести его из ступора. Водитель же все щупает металлические штанги , а затем ругается: «Ну, конечно! Ах, проклятые свиньи! Ну, попались бы они мне!» – «Ничего не поделаешь. Едем дальше.» – успокаиваю его как могу.
Небо принимает коричневый цвет распустившихся в теплой воде дрожжей. Не очень оптимистический видок. Занимаю свою сторожевую позицию в люке, словно рысь на охоте.
По проселочной дороге проезжаем очередную долину. Хорошо! Но через каких-то 5 километров вновь наталкиваемся на глубокую воронку от бомбы. Выхожу и осматриваю новый сувенирчик от Союзников. К счастью, между воронкой и двумя деревьями достаточно места чтобы протиснуться машине.
Наконец, перед нами появляются причудливо вздымающиеся стены и торчащие трубы каминов: Флер. Город полностью разрушен. Никакой возможности проехать его. Нужно объезжать. Интересно, как? Указателей никаких. Кажется, следует ехать влево – но там дорога разбита огромной воронкой. Водитель останавливается, и мы придирчиво осматриваем ее, словно скучающие туристы. Без сомнений – свеженькая. На дне воронки лежат остатки автомобиля – одни куски искореженного металла. Наверное, прямое попадание в машину.
«Разнесло в щепки!» – говорю тихо. – «Не приведи господи!» – вырывается у водителя. – «У тех слишком много бомб, а у этих – было желание проехать. Надо убираться отсюда и поживее».
Не хочу разглядывать то, что валяется вокруг воронки, и лишь кричу водителю: «Давай, давай! Едем дальше!» Не пройдет много времени и скоро станет слишком светло для поездки, а потому надо срочно сматывать удочки отсюда.
Нигде никого. Куда могли подеваться жившие когда-то здесь люди? Как Мамай прошел: тишь, да гладь. Лишь вся поверхность, словно на луне, покрыта сотнями кратеров. Эти кратера молча отвечают на мой немой вопрос.
Так и подмывает заорать во все горло. Но, не желая выглядеть чокнутым в глазах водителя, закусываю губу.
Надо улизнуть куда-нибудь и хоть часок покемарить. Или ехать дальше смертельно опасно? Дальше на юг, должны располагаться посты воздушного наблюдения и оповещения, но кто знает, как далеко они отсюда? Может и здесь где-то есть, но где?
