Появляется зампотылу и будто экскурсовод читает мне лекцию: «Наша флотилия рассредоточена в акватории еще двух замков: Ch;teauneuf, около 70-80 километров вглубь материка, и Logonna, прямо на побережье. Шеф всегда говорит: «Ch;teauneuf – для грязи, а Logonna – для князей».
Похоже зампотылу тот еще пройдоха. Потому держу себя с ним настороже. Меня даже раздражает его чрезмерная холеность. От него веет скорее женской жеманностью, чем мужской доблестью. Во мне всегда живет какое-то предубеждение против «быков» из управленческой когорты. Они для меня не являются настоящими офицерами, а просто «быками-управленцами». Они чувствуют себя униженными и оскорбленными, а потому стараются возместить свои убытки за счет других при любом удобном случае.
Старик ценит этого зампотылу, а проще говоря – интенданта, в первую очередь за его недюжинные организаторские способности. Любой интендант должен уметь вынюхивать, словно хорошая ищейка следы, которые могут привести к каким-либо наличным товарам, и зачастую за сотни километров от базы. И безразлично, что это за товары. Любой зампотылу, интендант, снабженец должен обладать яркой способностью не только к прямому получению нужного товара, но и к его обмену. А делать это с пустыми руками, не имея ничего для обмена – это надо суметь!
Интендант собирается, очевидно, провести меня по всей территории. Пока мы движемся от сауны к кинозалу и оттуда к бассейну, не могу избавиться от удивления. Когда же мы останавливаемся у бассейна, зампотылу кидает на меня косой взгляд. «Не понимаю! – удивляюсь вслух, – Он такой большой, словно построен для населения среднего городка!» – «В Первой флотилии – такой же. Но чуть меньше и не такой симпатичный…»
Первая флотилия – так сказать, конкурирующая фирма…. Они располагаются в морском училище, прямо над бункерами. «Неужто все это построил шеф? – интересуюсь у зампотылу, – я имею в виду все эти сооружения, ведь все это требует огромных людских и материальных затрат. Это гигантские проекты! Он же не из глины все это слепил?» – «В основном, все было уже или в начале строительства или почти готово, поэтому много усилий не потребовалось.» – «И все же!» – «Затем кое-что изменилось. Шеф перегнул палку! – тут же выпаливает зампотылу, – Шефу грозит, в случае чего, нагоняй от самого фюрера. Страшный нагоняй!» – «И безудержный?» – поддакиваю ему. – «Так точно!» – вторит зампотылу. – «Но шеф добился своего?» – «Шеф затянул петлю: «Если только фюрер узнает, что вы ничего не сделали для моих подводников….» – «Если вы не понимаете, что экипажи первой линии …» – «Но мы не сможем так…» Но как показала жизнь, они могут все. Шеф сказал: «На строительство потребуется столько-то цемента. Рабочих столько-то. Лучше сделать, что требуется для нас, чем для каких-то слабоумных» – «И он прав! – отвечаю, а сам думаю о личном бункере одного артиллерийского генерала в Ла Боле и об огромном зале для конных тренировок, который он возвел рядом со своей виллой на пляже – и это в то время, когда задерживалось строительство бункеров для подлодок, из-за отсутствия людей и стройматериалов.
Меня ужаснула мысль о гневе фюрера. Но лучше промолчу. Стоило бы пораньше догадаться о причине маскировки Старика…. «Коль другие командиры флотилий не делают ничего для своих людей, это их дело, – продолжает зампотылу, – У нас же все по-другому. Мы делаем все, что можем.» Меня покоробило это его «мы». Неужели он хочет приравнять себя к Старику и тем завоевать мое доверие? Или просто корчит из себя большую шишку? «Шеф хочет, чтобы у нас все было тип-топ, – вновь вступает интендант, – … для его людей. И в этом ему помогала госпожа Загот.»
Опа! Вот оно! Будь внимателен! Что знает этот пройдоха о Симоне и Старике?
- А что, собственно, делала госпожа Загот во флотилии? – интересуюсь настолько равнодушно, как могу.
Пытаясь выиграть время, зампотылу повторяет: «Да, что, собственно говоря, делала госпожа Загот?» И умолкает. А затем, с важным видом, говорит: «…поднять занавес, расстелить ковровую дорожку, зажечь юпитеры. Так сказать, обустроить внутреннюю отделку, с которой уютно и удобно. Это уж точно. Но более всего: ведение дел, на которые мы в служебном порядке не могли выйти, так сказать, за недостатком информации.» – «Но чем же все-таки занималась в качестве архитектора интерьера, мадемуазель Загот?»
Интендант с трудом сдерживает булькающий звук подавленного смеха. Наконец успокаивается и объясняет: «У нас не нашлось подобного определения должности фройляйн Загот, потому зачислили ее переводчиком. Все требовало своего порядка.»
В тылу флотилии вижу настоящие цветники: клумбы, оранжереи, гравийные дорожки, обрамленные вымытыми бутылками, донышками вверх – все как надо.
