Хотел бы я знать, что у него за пазухой против меня. Если они подобно этому каперангу прут на меня с таким напором, значит, что-то где-то у них на меня есть. Надо быть чертовски осторожным, чтобы не попасть в ловушку этого старого мешка. Все вообще выглядит как плохо поставленная пьеса: не может выглядеть так уютно штаб Абвера: кожаные кресла вместо обычных стульев, бархатные шторы на окнах, портьеры на дверях – тоже из красного бархата, свисающие с потолка лампы, похожие на люстры…
- Ваша квартира находится в … – как называется это место?
- Фельдафинг.
- Ваша квартира в Фельдафинге была осмотрена в ходе обыска. Весь материал – э-э – переправлен к нам. – Ах, вот в чем дело! – Было найдено руководство по плаванию под парусами по Атлантическому океану.
Слушаю, не меняя выражение лица. Этим меня не испугаешь! Если конечно нет чего пострашнее. Все серьезные материалы надежно спрятаны в двух чемоданах, которые Хельга спрятала.
- Что вы можете сказать по этому поводу? – интересуется каперанг.
- Мало чего, господин капитан. Насколько мне известно, такой справочник можно приобрести в любом книжном магазине.
- Вы, значит, так вот считаете?
- Так точно, господин капитан первого ранга!
Мой визави надолго уходит в размышления: напряжение мыслей явно отражается на его лице.
Я же отмечаю: судя по всему, это только прелюдия. У этого парня бо-о-ольшущий камень за пазухой! Каперанг меня изучает: это видно по его внимательному, скользящему по мне взгляду. А затем строго и с инквизиторскими нотками в голосе, мягко говорит:
- Скажите-ка, Вы, как офицер Германского Вермахта, не имели ли намерений вступить в тесный контакт с одной французской семьей?
Тесный контакт? Вступать? – эхом звучит у меня в голове. Однако не отвожу взгляда от лица Великого Инквизитора:
- Большие намерения, даже, господин капитан! – отвечаю так поспешно, словно давно согласен с такими словами.
Тут этот мужик так на меня вытаращился, будто я у него бумажник стырил. Какого же ответа он ожидал? Не так-то легко, как ему казалось, можно меня подловить. Ладно, кажется, пьеса продолжается.
- Итак? – спрашивает капитан нетерпеливо.
Поскольку вместо того, чтобы сразу отвечать на этот вопрос, я пялюсь ему в глаза, он в нетерпении напирает:
- Так какие же выводы Вы из этого сделали, господин лейтенант? – Слово «лейтенант» звучит цинично и угрожающе.
- Конечно же, я держал ушки на макушке и постоянно был настороже, господин капитан!
- Тем не менее, Вам ничего не удалось заметить, не так ли?
- Никак нет, господин капитан! Никаких подозрительных наблюдений!
Наступила пауза. Помолчав минуту, каперанг резко бросает:
- Продолжайте!
Веду себя так, будто не понимаю чего от меня хотят, но, совладев с собой, перехожу в атаку:
- Время от времени, офицеры флагмана захаживали поесть, отдохнуть к семье Загот. Иногда были там и другие военные. Едва ли можно было найти в Ла Боле и окрестностях хоть одного высшего офицера, который ни разу не побывал бы в гостях у семьи Загот. Потому я чувствовал себя – как бы получше сказать? – под надежной крышей, господин капитан!
Ну, это я круто загнул: «офицеры флагмана» вместо «адмирала» – недурственно; «под крышей» – тоже:
- Потому я считал себя, при стольких старших офицерах с флагмана в этом доме, как бы лейтенантом не первой молодости, господин капитан!
- Не первой молодости? – как-то странно невыразительно переспрашивает капитан.
- Ну, так говорят, господин капитан! В то время я думал, что ввиду моего положения, мои опасения могут разрушиться.
- Разрушиться опасения?
Что за черт! Все время повторяет за мной мои последние слова!
- Я имел в виду пренебрежение, господин капитан! – здесь мой внутренний голос играет со мной злую шутку и говорит мне «прикидывается», – Мои опасения пренебречь гостеприимством, – говорю на этот раз громко и отчетливо, как бы желая поставить мой внутренний голос на место.
- И никаких признаков…?
- Вы имеете в виду шпионаж, господин капитан?
- Ну, коль Вы сами произнесли это слово, то да, я имею в виду именно это.
- Никак нет, господин капитан! Если позволите, разрешите добавить: Я бы сразу определил такие размышления, где могли бы проявиться вероятные, относительно этого дела дополнительные обстоятельства…
- О дополнительных обстоятельствах… – голос его звучит так вкрадчиво, что я задумываюсь, что же я сделал неправильно? – Так вот, говоря о дополнительных обстоятельствах, скажу, что Вы не очень-то ломали себе голову. Вам следовало бы получше контролировать свое поведение!
При этих словах капитан начинает перелистывать лежащие перед ним бумаги – кажется, он делает это целую вечность.
Подняв, в конце концов, на меня глаза, он вдруг коротко бросает:
- Спасибо, господин лейтенант. Пока все сходится! – и отпускает меня восвояси.
На обратном пути вновь проигрываю весь разговор. Что известно этому старому поноснику? Он вел себя так, словно был самым лучшим из всех служак! Старый фокус хитрой ищейки!
