- Это важно: продолжать делать то, к чему уже привыкли, что успокаивает людей! – и воровато оглядевшись, добавляет, – Тебе не следует так смотреть: я тоже знаю, что у нас больше не будет пышных праздников на воде.
Едва зайдя в кабинет, интересуюсь:
- Поскольку лодки, что были отправлены на фронт, придут сюда снова – если вообще придут, – говорю и пугаюсь своего инквизиторского тона, – то имеет ли тогда все это вообще какой-то смысл?
- Тебе не следует ломать голову над планами командования! Все не так просто, как тебе кажется. Война подлодок не закончится сегодня или завтра.
- Но однажды такое уже было? – спрашиваю несмело.
- Да. И было почти в открытую. Это было во время компании в Центральной Атлантике, и ее прекращение было лишь временным явлением.
Старик загнал меня в угол своей болтологией. А он еще добавляет:
- Постарайся понять: мы отсюда не можем видеть всю обстановку на фронте.
Голос его уже не басит раздраженными интонациями, и даже в фигуре что-то изменилось. Теперь он выглядит скорее подавленным, чем возмущенным.
Откашлявшись, Старик коротко бросает:
- Время терпит… Rien ne va plus …
Передернув плечами, добавляет: «Вот так-то» и грузно глубоко вдавливается в свое глубокое кресло.
Скольжу взглядом мимо Старика в панораму бухты. Погода стоит прекрасная, а значит, скоро заявятся самолеты.
Вид аэростатов заграждения раздражает: они выглядят отвратительно – напоминают то толстые, безобразные пенисы, то разожравшихся гигантских серых гусениц.
- Без полного задействия Люфтваффе нам предстоят трудные дни, – начинает Старик вновь, – И в первую очередь здесь, в Нормандии…, – и едва слышно добавляет, – Дьявольщина!
Вдруг кресло Старика издает визгливый скрип, и он резко хватается за край стола:
- Представь, мы теряем на фронте в Нормандии более 300 человек в день! – Старик говорит странно глухим голосом.
Цифры точные. Но, скорее всего, Старик получил их не из сводок Вермахта. А я не могу сейчас спросить его об источнике этих данных. Старик продолжает:
- Нам не хватает артиллерийских боезапасов. Не хватает и бензина. Добавь сюда практическое отсутствие снабжения из-за очевидного превосходства противника в воздухе.
- Но без боеприпасов и бензина…
- Да. Все это долго не продлится, – перебивает меня Старик и снова умолкает, погрузившись в размышления. Пауза длится, пока он ровным, как и раньше, глухим голосом не продолжает:
- Все это довольно странно: вновь встречаются старые противники…
Поскольку я при этих словах недоуменно смотрю на него, он поясняет:
- Роммель и Монтгомери. Они знают друг друга с Африки.
- Я об этом и не подумал…
- Земля круглая и вертится…
Погружаюсь в мысли о фронте Вторжения. Затем говорю:
- Никогда ранее не видел настолько плотно укатанного снарядами города как Caen .
- Корабельные орудия! – ворчит Старик, – Тяжелые «чемоданы», диаметром до 45 сантиметров, летят по воздуху.
- Полагаю, что никто не смог заранее предупредить и эвакуировать население города, – рассуждаю вслух, – Это выдало бы планы Вторжения противника. А потому и раздолбали весь это город.… Как говорится: законы войны!
- Да уж! – бормочет Старик. И опять своим странно- глухим голосом произносит: – А теперь представь-ка себе, что мог бы сделать настоящий подводный флот с современными подлодками вблизи побережья на мелководье! Ну не тремя же подлодками атаковать противника!
- Тремя подлодками?
- Так точно! Когда началась вся эта заваруха, мы не смогли выбить ничего, кроме трех подлодок – всего трех! – голос его звучит резко и язвительно, – Уму непостижимо! Прямо у порога дома выстроились корабли врага с огромным количеством груза и десанта, их было столько, сколько мы еще не видели, а у нас не было ничего, чтобы атаковать этот огромный десантный флот – мы стояли и молчали!
- А разве подлодки не готовились к отражению Вторжения?
Старик долго думает, а затем полушепотом произносит:
- Если бы мы знали, что будет это Вторжение, создали бы группу «Landwirt» .
- Какую?
- Ты не ослышался: Ландвирт!
- Придворные писаки командующего подводным флотом поумничали, – говорит Старик с явной иронией в голосе, – Группа Ландвирт должна была состоять из 35 подлодок типа С-VII. У нас в Бресте их было 16. Из этих 16 только 8 имели шноркели. Чтобы достичь цифры в 35 подлодок, надо было сбить в кучу все, что может передвигаться под водой. Даже из Норвегии были вытянуты подлодки – все без шноркелей и с командирами, которые едва от мамкиной сиськи оторвались. Из 13 извещенных подлодок едва ли 7 смогли прийти в район сбора.
Резкий звонок телефона прерывает Старика. Адъютант резким голосом что-то отвечает. Двойные двери прикрыты так плотно, что не понимаю ни слова. Затем снова раздается стук пишущей машинки.
Старик ничего не говорит, даже не поворачивается к двери. Словно его нет. Что-то уж слишком часто он так ведет себя. Иногда, посреди разговора он словно впадает в прострацию. Меня бы не удивило, если бы вместо него за столом вспарила бы серо-белая прозрачная масса.
На этот раз Старик замолчал надолго. Кажется, прошла вечность, пока в нем вновь затеплилась жизнь:
