Беда? Старик развернул бумагу. Так и есть, принтер постарался. Письмо? Нет, страничка из Фейсбука. Фейс-бук… Стало быть, мордокнижие.
…Чисоев Артур Рустамович. Ага!
– Брата страница, – глядя в темное окно, буркнул Шамиль. – Помните, Сан Петрович, я вам про самозванцев говорил? Они теперь не просто личные письма уважаемым людям пишут. Они, суки болтливые, эти письма в интернете выставляют. Извините…
Учитель кивнул:
– Царевич-королевич, – шагнув к поверженному стулу, чемпион рывком поднял его и со стуком приземлил на все четыре ноги. – Я тоже, Сан Петрович, Пушкина вспомнил. «Сказку о Салтане». Родила царица в ночь… У вас хоть Димитрий: красивое имя, громкое. А тут Алик какой-то! У нас «аликами» алканавтов называли. Алик, пфе!..
Александр Петрович зацепил взглядом первые строчки:
«Пришлите, пожалуйста, тысячу гривень. А лучше – долларов,» – мысленно продолжил опытный педагог, само собой, не подав и виду. Вспомнилась история с коллегой-химиком. Тот, в прошлом бравый артиллерист, несколько лет отбивался от самозваного фронтового потомства. Трое «деток» претендовали не только на жилплощадь, но и на алименты для лечения тяжких последствий сиротства. На свою беду химик был членом партии. «Персональное дело» стоило ему инфаркта и легкого заикания.
– Что тебя смутило, Шамиль? – Александр Петрович отложил бумагу в сторону. – В суд не подают, денег не требуют. Твой брат сам разберется.
– Не разберется, Сан Петрович! – простонал Чисоев-старший. – 1988-й год, Днепропетровск, Кубок профсоюзов. Второе место – Чисоев Артур. Первое – наша олимпийская надежда Чисоев Александр. Ваш, значит, тезка. Алик, понимаешь!..
– Кто? – ахнул старик.
– Сан Петрович, дорогой… Скажите, это заразное? Я что, от брата вирус подхватил?!
В глазах Шамиля плескался ужас:
– Ленинская национальная политика, да? Все нации, конечно, равны, но почему за сборную Украинской Советской республики выступает какой-то подозрительный Шамиль? Зачем – Шамиль? Сегодня Шамиль, завтра кто? Абрам? Нет, комсомолец Чисоев, мы мировой империализм дразнить не будем. Александр Чисоев – разве плохо? Искандер Зулькарнайн, покоривший оба рога Земли! Молодой, красивый, горячий! И с девушками удобно, да? Приехал в гостиницу на улице Карла Маркса, горничной подмигнул, фотографию подписал: «Люблю тебя вечно! А. Чисоев». А потом… Алик? Какой-такой Алик? Шамиль Рустамович, тут мимо Алик не пробегал? Вай, пробегал – внук мой, через двадцать пять лет…
Сел верхом на жалобно скрипнувший стул и подытожил:
– Жена узнает – убьет!
…Ночь, улица, фонарь, аптека. Считай, по классику, только вместо аптеки – заброшенный сельмаг. Двери забиты крест-накрест, и не досками, а ржавым железом. Зато крыльцо с фонарем в комплекте. Чем не место для полевого штаба? Даже мебель завезли.
– Куртку бы нормальную надели, Александр Петрович, – наставительно посоветовал многоуважаемый шкаф. – Прозябнете, а? Ваш-то куртячок дохлый…
Шкаф был солиден, седат и хмур. С таким не поспоришь – взглядом в землю впечатает. Предлагаемая же новая куртка была всем хороша: камуфляж с меховым воротником и сотней карманов. Учитель представил себя в подобном облачении…
– Обойдусь, – он зябко передернул плечами. – Я лучше чаю.
Шкаф шевельнул подбородком. Мебель помоложе, вынырнув из темноты, зашустрила, кинулась к термосу.
– …Не понял, повторите! Ага, зафиксировал.
Пауза.
– А номер? Вас понял, отбой!
Справа от крыльца обосновался блок связи, тоже шкаф, но размерами скромнее. В каждом кармане – по телефону, ноутбук у ноги, писклявая и мигающая мелочь при поясе.
– На объект проследовал грузовой автомобиль, – сообщил он голосом синоптика из телевизора. – Доставил двух баранов. Отбыл.
– Б-баранов? – гоготнул главный шкаф. – Так и сказали?
Мебель отозвалась бодрым хихиканьем.
– Настоящих баранов, – уточнил блок связи. – Которые для шашлыка.
