– Если бы контакт стал реальным, весьма вероятно было бы взаимное инфицирование. С той стороны – брюшной и возвратный тиф, с этой – грипп новых штаммов. Около тысячи летальных случаев, минимум. Про всякую глупость вроде политических катаклизмов и эксцессов с тяжелыми последствиями я даже не говорю. Итак, либо кара – либо угроза ее. Милости, помощи и добра нет и в помине. Вывод один: городу кто-то угрожает. С умыслом или нет, иной вопрос.
Микки вновь кивнул, на этот раз менее охотно. Запреты запретами, а истина – она как вода в треснувшей батарее. Надо было что-то сказать, и Пятый из Седьмой Череды без сомнения нашел бы нужные слова.
Не успел.
Крайний в ряду поднес ладонь к уху:
– Еще! Прямо сейчас, в городском парке…
Великан брел по центральной аллее. Огромный, выше самых старых сосен, обросший густым черным волосом. Ликом темен, зубами остер, зраком страшен. На чреслах – повязка из грубо сшитых бычьих шкур, прихваченная поясом с медными бляхами. На толстой шее – ожерелье из звериных черепов. В деснице – дубина размером с ту же сосну.
Брел неспешно, под ноги глядел. Предосторожность излишняя, ибо огромные босые стопы не касались асфальта. Зазор был мал, не сразу заметен, и великан осторожничал. Ногу поднимет, посмотрит вниз. Опрокинутая урна? Обойдем урну!
– Бегите-е-е-е-е!
Шаг-шажище, еще щаг…
– Кино снимаю-ю-ю-ют! Сюда, сюда, скорее!..
От опасности убегают. К чему-либо интересному, напротив, спешат со всех ног. Обросший шерстью великан – сам того, вероятно, не желая – оказался в обеих ипостасях. Пугливых вымело из парка в первые же минуты, результатом чего и стала урна, лежавшая на боку. Иные оказались крепкого закала. Про случай на площади слыхал каждый, да и великан вел себя вполне миролюбиво.
И, конечно, кино. Кто бы ни крикнул, а подхватили в сотню луженых глоток:
– Кино снимают! Кинг-Конг! Сюда-а-а-а!..
Великан, он же Кинг-Конг, брел между тем дальше – от аттракционов к выходу, где ворота. На пути его никто встать не решился, зато по бокам народу собралось изрядно. Кинг-Конг словно чувствовал, переставлял ножищи медленно, основательно, давая возможность любопытным лилипутам поспевать за удивительным гостем.
Шаг-шажище, еще шаг…
Остановился, по сторонам взглянул. Грустно, тоскливо, без всякой злости.
– Сюда! Сюда!
– Ух ты-ы-ы!
– Сколько же такое нарисовать стоит?
Насчет «нарисовать» сообразили, когда гигант зацепил бедром бетонный столб с проводами – и не заметил. Могучая плоть прошла через бетон, ни один из проводов даже не дрогнул. Потом кто-то разглядел-таки зазор под пятами Кинг-Конга. Естественно, у кого-то оказался фотоаппарат, у остальных – мобильные телефоны со всеми полагающимися прибамбасами. Волосатый гость техникой не фиксировался. Спрятав «Nikon» в футляр, фотограф вынес вердикт:
– Защитку поставили. Жлобы голливудские!
А Кинг-Конг шел себе и шел. Вот и ворота впереди. Высокие, но для гостя – пустяк. Перешагнет, даже ногу не слишком задирая. Со стороны улицы, от троллейбусной остановки, спешили новые зеваки, вдали прорезался мерзкий глас сирены.
– Сюда-а-а-а!..
Великан остановился, моргнул всеми тремя глазами – и внезапно присел на корточки, уложив дубину на край аллеи. Покосился на сопровождающих, сделал понятный жест, приглашая подойти ближе.
Решились, хотя и не сразу. Сперва фотограф, оставшийся без снимков, за ним – курсант-летчик с девушкой, двое молодых людей с «паком» пива… А там и все прочие, включая мамаш с чадами от двух лет до восьми. Великан терпеливо ждал. Наконец, моргнув верхним глазом (тем, что посреди мощного лба), поклонился, прижал когтистую ладонь к сердцу.
– Здравствуйте, товарищ артист! – пионерским голосом отозвалась пенсионерка в белой панаме.
– Good afternoon, Mr. King Kong! – подхватил образованный курсант. – How do you like our City?
Уши дрогнули. Великан нахмурился, покачал головой.
– Не слышит, – рассудил фотограф. – А незачем было защиту от копирования ставить!
Мальчик лет десяти извлек из кармана кусок мела. Наклонился, чиркнул по асфальту раз, другой…
«Helo!»
Строгая мама поспешила мел отобрать и вписать недостающее «l».
Кинг-Конг кивнул с пониманием и полез за пояс. Оттуда был извлечен кожаный свиток – небольшой, в человеческий рост. Огромная лапища пристроила свиток на асфальте, развернула…
Собравшиеся кинулись вперед, обступили пергамент. Детям места не хватило, о чем поведал жалобный плач. Но и счастливцы поняли немногое. Ряд волнистых линий, дорожки странных знаков. Орнамент?
– Карта! – уверенно рассудил дед преклонных лет. – Иностранного происхождения, между прочим. Значит, шпион! Вы его тут, граждане, придержите, я за милицией схожу.
– Держи сам! – последовал дружный ответ.
Бдительный дед дернул шеей:
– Ми-ли-ци-и-и!..
Получив по той же шее, предпочел умолкнуть.
– Иврит, – вмешалась загорелая брюнетка с симпатичным носиком. – Очень древний вариант, но понять можно. Пропустите-ка…
Пропустили без возражений. Лишь бдительный дед буркнул неодобрительное о космополитах, которые, как известно, космы палят. Но очень, очень тихо.
