Крепко сколоченный забор напирал с обеих сторон на деревянное строение, напоминающее коробок, с крупной железной вывеской под козырьком, вероятно, защищавшем её от ржавчины. На вывеске краской было аккуратно выведено: «Ювелирная Берга». Широкий ставень, в тёмное время суток спасающий чистое стекло витрины от хулиганских камней, сейчас был открыт и прихвачен крючком. На витрине одиноко красовались дешёвенькие бусы, бронзовые колечки, которые хозяину или его слуге приходилось каждый день протирать шерстью от потемнений, пара карманных часов с остановившимися стрелками и подобные, мало кого интересующие безделушки.
Я вошёл в каморку и увидел стоящего за прилавком молодого человека лет тридцати. Вид у мужчины был весьма серьёзный, а пышные бакенбарды и усы тщательно причёсаны.
— Добрый день, — кивнул мужчина, когда увидел меня. — Я вас слушаю.
Я поздоровался и с сомнение проговорил:
— Я ищу ювелира Берга. Это вы?
Мужчина покачал головой с волосами каштанового цвета.
— Нет, я зять Моисея Эмильевича. Сам он в доме. Вы по какому вопросу?
— Видите ли, мне в руки попал драгоценный камень, я бы хотел узнать, к какому виду он принадлежит и какова его примерная стоимость.
— Будьте добры, покажите мне, — сказал мужчина и, усмехнувшись, добавил: — я тоже кое-что понимаю в ювелирном деле.
— Ничуть не сомневаюсь, — с улыбкой сказал я, вынул из кармана платок и развернул его. Свет от большой витрины упал на камень, и на нём тотчас обозначились идеальные грани.
— Хм, — мужчина вынул из ящика под прилавком пенсне в золотой оправе и внимательно посмотрел на камень. Лицо осталось невозмутимым. Если есть на свете алчность, то она обошла стороной этого человеку.
Я молча следил за неторопкими движениями держателя ювелирной лавки.
Через полминуты пенсне было возвращено под прилавок. Мужчина тронул бородку.
— Берите камень и ступайте за мной. Я не могу ничего сказать. Такого камня в своей практике я ещё не встречал.
Он захватил с собой ключ и, пропустив меня, запер ювелирную лавку.
— Сюда, — он нырнул в калитку и двинулся по вымощенной камнями дорожке к резному крыльцу широкого ухоженного дома.
— Будьте добры.
— Благодарю.
— Здесь можете разуться.
Я оставил свои сапоги на коврике для обуви.
— Сразу направо. Это и есть кабинет тестя.
Навстречу нам выскочил черноглазый малыш лет пяти с кудрявыми волосами, который тут же закричал мне:
— Здрасьте!
— Привет! — отозвался я.
Молодой человек схватил бросившегося мальчугана на руки и чмокнул в щёку.
— Мой сын, — сказал он. — Но вы постучитесь и заходите. Он принимает всех без церемоний.
Я кивнул в знак понимания, постучал и вошёл.
На мой стук обернулся приземистый моложавый старик с обширной сверкающей лысиной над овальным, покрытым мелкими морщинами лицом. За стёклами очков всё видели и замечали внимательные глаза. Поверх этих очков старик бросил на меня любопытный взгляд.
Я поклонился и проговорил:
— Здравствуйте, Моисей Эмильевич. Позвольте представиться: Николай Иванович Переяславский, сыщик центрального района.
— Здравствуйте, — старик приподнялся над своим креслом и указал на кресло для гостей, стоящее по другую сторону рабочего стола. — Присаживайтесь. Чем я могу быть полезен?
— Совсем недавно я приступил к поискам одной девушки, Кожевиной Ольги Павловны, пропавшей два месяца назад. Вы слышали, конечно, эту историю.
— Разумеется, доводилось слышать пересуды, которых всегда много при таком чрезвычайном для нашей глуши событии, как исчезновение красивой молодой девушки.
— Ольга Павловна оставила письмо своей матери. В этом весьма любопытном послании она сообщает о том, что прибегала к вашей помощи.
Я остановился и внимательно посмотрел на Берга. Мне хотелось быть свидетелем каждого его движения после сказанной мною фразы.
— Мне действительно выпала честь оказать бескорыстную помощь этой достойнейшей девушке, — проговорил ровным открытым голосом, безо всяких ужимок, Моисей Эмильевич и замолчал, с таким же усердием глядя на меня, как и я на него.
— В каком состоянии была Ольга Павловна, когда обратилась к вам?
— В подавленном. Её что-то чрезвычайно тревожило и огорчало.
— Такой вы её видели впервые?
— Я вообще её видел впервые. До этого наши пути не пересекались. Она лишь слышала обо мне. Впрочем, мы единственные ювелиры… обратиться к кому-нибудь за помощью подобного рода она не могла.
— Ольга Павловна сказала вам что-либо любопытное?
