Молчал и я, выжидая. Лицо моё обдувал тёплый мягкий ветер с моря. Часть меня всё ещё была поражена той могучей силой магии, что погрузила меня и Авенира в сказочный мир южного моря, а часть до дрожи боялась и с трепетом ждала каждого слова, сказанного этим странным духом, встречи с которым Авенир так предусмотрительно пытался избежать. В голове до сих пор отдавалось тяжёлым эхом ужасное слово «убей».
— Я бы и далее продолжил делиться с вами сведениями, почерпнутыми в дни моего существования во плоти, — продолжил Феоктист, и от голоса его по спине забегали мурашки, хотя солнце палило лицо, — но не могу это сделать по причине вам, Николай, уже известной.
Я резко обернулся и усмехнулся со всей весёлостью, на которую в данную минуту был способен.
— Полноте, милостивейший государь, вы говорите это всерьёз?
— Разумеется.
— Сомневаюсь. Мне кажется, вы пытаетесь странным способом подшутить над нами. Учитывая вашу бескорыстную заботу о ближнем, честность и добросердечие, я не могу не…
— Вот именно, — рыкнул Феоктист, и я мгновенно осёкся, — вы не можете говорить ни о моей бескорыстности, ни о честности, ни о добросердечии, потому что ещё час назад вы обо мне и слыхом не слыхивали. Более того, сударь, существование ни первого, ни второго, ни третьего никто подтвердить не может. Я требую от вас решения: либо вы выполняете мою просьбу, дав клятву убить Авенира, и тогда получаете от меня все сведения, коими я владею по вопросу, связанному с Лунным Древом; либо вы отказываетесь выполнить просьбу и немедленно убираетесь из моей обители. Думайте, Николай, наслаждайтесь прекрасной погодой и отличным вином и думайте.
Я не смотрел напризрака, в эту минуту я его ненавидел всеми силами души. Мой взгляд упёрся в Авенира, который с отсутствующим видом увлечённо рассматривал свой опустошённый кубок. Мне хотелось тряхнуть его, потребовать мнение о безумных речах сумасшедшего духа, услышать возмущение и справедливый гнев. Но он молчал, как будто наш разговор его не касался.
Я отвернулся, сначала выплеснул в обрыв вино, а потом закинул и кубок. Сверкающей точкой он сделал полукруг, коснулся камней, поскакал по ним навстречу волнам, которыми и был поглощён.
Тяжело дыша, медленно, с расстановкой я произнёс:
— О чём думать, сударь? Я думаю только о том, что каждый мерит по себе. Но если бы вы заглянули в меня, вы бы поняли, что я никогда не приму ваших условий. Я не убийца, а вы не самый умный смердящий дух в Ранийском Империи, найдутся и другие, кто поделится сведения, не требуя расправы. А теперь я откланиваюсь.
Тяжёлая пауза.
— Постой, Николай.
Я содрогнулся от спокойного голоса Авенира.
— У вас есть предложения? — закричал я в бешенстве.
Старец поднял руку.
— Мудрейший Феоктист, — обратился он к духу, поднявшись с кресла и поставив на стол кубок, — а не думал ли ты, что между мной и Николаем может существовать свой договор, который мы не в силах нарушить? Или ты полагаешь, что меня радует мысль обучать зазнавшегося юнца собственному методу трансгрессии, а потом лечить свою грудь живительным воздухом твоего подземелья? Напрасно, Феоктист. Я помогаю Николаю, сводя его с моими старыми знакомыми, не ради простого времяпрепровождения, а потому что он должен помочь мне в праведном мщении, о котором ты узнаешь, если заглянешь мне в глаза…
— Да, — вздохнул Феоктист и опустился в кресло, — я знаю о твоей мести.
Я слушал, переводя ошеломлённый взгляд с одного на другого.
«Что они вообще несут?!»
— Ты уверен, что ему это будет по плечу? — спросил дух, посмотрев на меня.
— Полной уверенности нет, но его сердце не с ним, и разве можно найти более подходящее оружие возмездия в человеческом обличии, чем юноша, стоящий перед нами?
Феоктист издал короткий смешок, в котором слышалась похвальба.
— Ты растёшь в моих глазах, Авенир. Но сказанной тобой не отменяет моего маленького каприза. Наоборот, только разжигает моё желание видеть тебя рядом летящим в ночных небесах и познающим далёкие вселенные. Это будет прекрасно!
— В таком случае, будь готов ждать, мудрейший Феоктист.
— Я готов ждать хоть тысячу лет, Авенир.
— Боюсь, так долго я не протяну.
— Рад слышать.
— Что ж, Николай, — обратился ко мне Авенир, — тебе остаётся только дать клятву, что ты убьёшь меня. Поверь, это не трудно, ведь я заранее даю своё согласие.
— Вы сумасшедшие! — закричал я, в припадке безысходности хватаясь за виски. — Старые сумасшедшие пердуны!
Но они только рассмеялись, наполнили бокалы и чокнулись.
— Тебе решать, Николай, — спустя минуту заметил Авенир.
— Ничего не хочу решать! — снова выкрикнул я. — Убирайтесь вы оба!
И вдруг Авенир резко дёрнул рукой. Вино покинуло его кубок, красными каплями пролетело по воздуху и растеклось у меня по лицу и груди. От неожиданности я даже сделал шаг назад.
— А ты решай, — сурово рявкнул Авенир, — решай, юноша, прикинув своим скудным умишкой, что выбор у тебя такой: согласиться на условия Феоктиста и пойди дальше или отказать ему и проиграть. Вот весь твой выбор, понял? Так и решай.
