– Нагота позволяет меньше пачкать одежду. Вам бы следовало попробовать. Ну что, Дилип, всех врагов перебили?
– Мошкара изведена полностью, сахиб.
– Тогда продолжим. Где мы остановились?
– «На протяжении некоторого времени мои подозрения», – прочитал писарь.
– Нет, Дилип, лучше будет так… На протяжении некоторого времени я предполагал… – Капитан потянулся за трубкой пузатого серебряного кальяна. – Что вы здесь делаете, Шарп?
– Пришел получить распоряжения, сэр.
– Какое усердие. На протяжении некоторого времени я предполагал, что хранящееся на вверенном мне складе имущество расхищается… Так что, черт возьми, вы там искали? В палатке Найга?
– Ничего, сэр. Просто проходил мимо, когда она загорелась.
Торранс недоверчиво уставился на прапорщика. Вздохнул печально. Покачал головой:
– Для прапорщика вы, пожалуй, немного староваты, а?
– Два месяца назад, сэр, я был сержантом.
Торранс всплеснул руками в притворном ужасе:
– О господи! Спаси и сохрани. Святые угодники! Уж не хотите ли вы сказать, что попали в офицеры из рядовых?
– Так точно, сэр.
– Ну и ну… – Капитан откинулся на подушку и выпустил идеально ровное колечко дыма, которое и проводил взглядом до самого потолка. – Получив достоверные сведения касательно личности вора, я принял меры по пресечению его преступного промысла. Вы заметили, Шарп, что в отчете не упоминается ваше имя?
– Не упоминается, сэр?
– Нет. Отчет ляжет на стол полковнику Баттерсу, который, будучи человеком в высшей степени тщеславным, постарается приписать часть заслуг себе и только потом передаст бумагу Артуру Уэлсли, который, как вы, возможно, знаете, является нашим главнокомандующим. Твердых правил джентльмен наш Артур. Любит, когда все исполняется по инструкции. Наверняка воспитывался в строгости.
– Я знаю генерала, сэр.
– Вот как? Знаете? – Торранс повернул голову и еще раз, уже внимательнее, посмотрел на прапорщика. – Вращаетесь в одном круге? Обедаете вместе, не так ли? Или, может быть, охотитесь? Попиваете портвейн? Вспоминаете добрые старые времена? Или общих женщин? – Торранс усмехнулся, но достаточно осторожно – на всякий случай.
– Я хотел сказать, что мы знакомы, сэр.
Капитан покачал головой и нахмурился, как будто досадуя на прапорщика за то, что тот отвлекает его от важных дел.
– Перестаньте называть меня сэром. Возможно, дело в вашей врожденной угодливости или, скорее, в осознании глубины разделяющей нас пропасти, но офицеру, даже поднятому из низов, такое подобострастие не идет. Продолжаем, Дилип. Проведенный в его палатке обыск позволил обнаружить и вернуть украденное имущество. После чего я в соответствии с действующими инструкциями распорядился повесить вора в назидание другим. Честь имею, и так далее.
– Двух тысяч мушкетов все же недостает, сэр. Извините, вырвалось.
– Ладно, Шарп, нравится пресмыкаться – пресмыкайтесь. Так, говорите, две тысячи мушкетов все еще не найдены? Полагаю, мерзавец успел-таки их сбыть. Согласны?
– Меня больше интересует, как ему удалось их раздобыть. Это прежде всего…
– Какой вы скучный, – протянул Торранс.
– Я бы предложил поговорить с сержантом Хейксвиллом, когда он вернется, – продолжал Шарп.
– Ни слова против Обадайи Хейксвилла, – предупредил капитан. – Обадайя – весьма занимательная личность.
– Лживый ублюдок и вор, – с чувством произнес Шарп.
– Перестаньте! – простонал капитан голосом человека, у которого разболелись зубы. – Как вы можете говорить такие гадкие вещи! Наверное, мне придется развести вас. Или не надо? Брик! – Последнее слово было обращено к двери, ведущей в заднюю часть дома.
Дверь отворилась, и из-за муслиновой занавески выскользнула черноволосая женщина:
– Да? – Она покраснела от смущения, увидев, что Торранс голый.
Капитана же, как заметил Шарп, пикантность ситуации только позабавила.
– Брик, дорогая, мой кальян погас. Вы не займетесь им? Я бы попросил Дилипа, но он сейчас занят. Честь имею, Шарп, представить вас Брик. Брик, познакомьтесь с прапорщиком Шарпом. Шарп, это Брик.
– Приятно познакомиться, сэр, – сказала молодая женщина и, сделав реверанс, занялась кальяном. О том, что они с Шарпом уже встречались, она предпочла умолчать.
– Мэм.
– Мэм! – передразнил его со смехом Торранс. – Ее зовут Брик!
– Брик, сэр? – переспросил Шарп. Имя совершенно не подходило изящной, с тонкими чертами женщине, которая послушно и ловко разбирала кальян.
– Вообще-то, она миссис Уолл, – объяснил капитан, – и она моя прачка, швея и совесть. Не так ли, Брик?
– Как скажете, сэр.
– Терпеть не могу грязную одежду. Настоящая мерзость пред ликом Господа. Чистота, как нам постоянно и неустанно повторяют всякие скучные личности, почти равнозначна благочестию, но я усматриваю в ней еще более высокую добродетель. Благочестие доступно любому крестьянину, но чистоты способны достичь лишь немногие избранные. Брик содержит меня в чистоте. Если вы заплатите ей, Шарп, – совсем немного, сущую мелочь, она с удовольствием починит, постирает и приведет в порядок те лохмотья, которые вы с гордостью называете формой.
– Это все, что у меня есть, сэр.
