Он повернулся и посмотрел на приятно поблескивающие в чахлом свете лампы золотые монеты. Снова при деньгах! Отличный выигрыш! Может быть, удача наконец повернулась к нему лицом. Похоже на то. За последний месяц Торранс проиграл столько, что думал только о неизбежном крахе, и наконец фортуна позволила себе улыбнуться. Правило половины, повторял он про себя, посасывая кальян. Половину откладывай, на другую играй. Дели выигрыш пополам и снова откладывай половину. В общем-то, все просто. Теперь, когда Шарп не стоит на пути, можно снова заняться делами, наладить торговлю. Вот только что будет с рынком, когда маратхи потерпят поражение. И все же до того, как это случится, есть шанс скопить достаточно средств для приятной и необременительной гражданской жизни в Мадрасе. Карета, дюжина лошадей, побольше симпатичных служанок. Неплохо было бы завести гарем. Он улыбнулся, представив, как скривился бы недовольно отец. Гарем, двор с фонтаном, винный погребок под домом. Он построит его на берегу, поближе к морю, чтобы в окна всегда дул приятный освежающий ветерок. Конечно, несколько часов в неделю придется проводить в конторе. Но не больше. А для настоящей работы найти исполнительных, толковых индийцев. Они, конечно, будут приворовывать, но денег ему хватит до конца жизни. Главное – не проигрываться в пух и прах. Блюсти правило половины. Вот уж воистину, золотое правило жизни.
Из лагеря за деревней донеслись поющие голоса. Мелодию Торранс не узнал – наверное, что-то шотландское. Песня напомнила о детстве, когда он сам пел в церковном хоре. Капитан скорчил гримасу. Вставать приходилось рано утром, потом бежать по темной улице, а за тяжелой дверью собора его почти всегда награждали оплеухой за опоздание. Зимой дыхание хористов смешивалось с дымом от коптящих свечей. Там же, в соборе, его однажды прижал к стене за склепом епископа жирный тенор. Прижал и полез ему в штаны. Чтоб ты сдох, подумал Торранс.
В соседней комнате тявкнул Сажит.
– Тихо! – крикнул капитан, ненавидевший, когда посторонние вторгались в его приятные размышления.
Стало тихо. Он опять потянулся к кальяну. Со двора донесся негромкий плеск – Клер наливала воду. Торранс улыбнулся, предвосхищая приятную процедуру омовения, легкие прикосновения мягкой губки.
Кто-то, наверное Сажит, попытался открыть дверь из передней комнаты.
– Проваливай! – крикнул капитан, и тут дверь дрогнула от мощного удара.
Запор выдержал, хотя из щелей в штукатурке по обе стороны от дверной коробки и посыпалась пыль. Торранс приподнялся – что же это такое? – но тут второй удар, еще более сильный, потряс дверь, и он вздрогнул. От стены отвалился огромный, с письменный стол, кусок замазки. Капитан спустил ноги с гамака. Где, черт возьми, пистолеты?
От третьего удара вздрогнул уже весь дом. Державшая запор скоба выскочила из стены, и дверь распахнулась, едва не сорвав муслиновую занавеску. Торранс увидел человека в индийском облачении, но рассматривать его не стал, а выпрыгнул из гамака и метнулся через комнату к разбросанной на полу одежде – пистолет был где-то там.
Незнакомец схватил его за руку и крепко стиснул запястье.
– Вам он не понадобится, сэр, – произнес знакомый голос, и капитан обернулся, морщась от боли. Одежда незваного гостя была заляпана кровью, за поясом торчал тулвар, а лицо закрывала темная повязка. Тем не менее Торранс узнал его и побледнел. – Явился для несения службы, сэр, – сказал Шарп, забирая пистолет.
Капитан не сопротивлялся. Он мог бы поклясться, что кровь на тулваре и одежде еще свежая и даже не успела застыть. Кровью же был перепачкан и кинжал с коротким широким лезвием, который Шарп держал в руке. Она даже капала на пол.
Торранс жалобно пискнул.
– Кровь Сажита. И ножичек тоже его. – Гость бросил окровавленное оружие на стол, где лежали россыпью золотые монеты. – Что молчите, сэр? Язык проглотили?
– Шарп?
– Никак нет, сэр. Прапорщик Шарп умер. Его, видите ли, продали Джаме. Вспомнили, сэр? А там, значит, иудины денежки? – Он бросил взгляд на рупии.
– Шарп, – повторил капитан. Ничего другого он почему-то сказать не мог.
– Я его призрак, сэр. – Это походило на правду хотя бы потому, что сам Торранс выглядел так, словно действительно встретился с привидением: он был бледен и трясся от страха. Прапорщик поцокал языком и неодобрительно покачал головой. – Наверно, мне не следует называть вас «сэром», а, сэр? Как-никак мы ведь с вами офицеры и джентльмены. Где сержант Хейксвилл?
– Шарп… – промычал Торранс, мешком падая на табурет. – Но мы слышали, будто вас захватили в плен. Маратхи…
– Так точно, сэр, захватили. Но только не враги. По крайней мере не те враги. – Шарп осмотрел пистолет. – Не заряжен. И что же вы собирались делать, сэр? Забить меня до смерти рукояткой?
– Пожалуйста, подайте мой халат, – попросил капитан, жестом указывая на крючок, с которого свисал шелковый халат.
– Так где же все-таки Хейксвилл? – Шарп сдвинул тюрбан, открыл замок пистолета и, сдув с полки пыль, поскреб ногтем корку спекшегося пороха.
– Он на дороге.
