— Найдем, — процедил Радбуг. — Думаешь, ты только мне одному оскомину набил? Доберемся до Крепости — очередь выстроится из желающих увидеть тебя на ко́злах для публичной порки… и свидетели разом для всего найдутся. Сволочей и доносчиков среди нас хватает, сам разумей.
— Ах ты… зараза! — прохрипел Шавах. Он громко, судорожно глотнул, точно пытаясь подавить икоту — ярость подступала ему к горлу неудержимо, рывками, как комок рвоты. Он бы, пожалуй, не постеснялся пустить в ход кинжал, если бы не смутное сомнение в том, что физическая расправа сейчас не особенно уместна. Радбуг держался начеку, скимитар у него был куда длиннее коротенького шавахова ножа, да и неудобных зрителей, которым Шавах успел «оскомину набить», набежало вокруг чересчур много. Начнись свара — и они окажутся не на его стороне, орк не мог этого не признавать… Он глухо рыкнул сквозь зубы:
— Ладно, погодим. Я тебе этого не забуду, сучий ты потрох. — Молча сунул нож за пояс, повернулся и канул во тьму — только прошуршал по траве камень, отброшенный яростным пинком, да хрустнула сломанная об колено сухая ветка…
— Что ж, я тоже на память не жалуюсь, Шавах, — негромко сказал Радбуг ему вслед. Медленно вложил скимитар в ножны, передернул плечами. Презрительно сплюнул в костер: — Дурак!
Один из орков, стоявших чуть поодаль, за кругом света, хрипло кашлянул:
— Ты бы поостерегся, Радбуг. Дурак-то он дурак, но подстроить исподтишка какую-нибудь пакость ему вполне мозгов хватит.
— Это я и без тебя знаю, Ухтанг. — Радбуг на секунду обернулся. — Вы, двое! Какого лешего не на посту?
Орки исчезли.
Радбуг, не глядя, протянул лапу к Эотару, сидевшему на траве.
— Дай сюда флягу.
Крепыш беспрекословно повиновался. Радбуг чуть помедлил, взвесил почти пустую флягу в руке, небрежно сунул её за пояс. Поймал Эотара взглядом — цепко, как рыбку на крючок.
— Ты, говорят, кузнец?
Эотар уставился на носки своих расхлябанных башмаков.
— Ну, кузнец… Был в прошлой жизни.
— А теперь что же — закончился? Был, да весь вышел?
Эотар яростно потер кулаком нос.
— А теперь жизнь закончилась, одна маета осталась… и я в ней — никто, кучка дерьма: раздавите, отряхнетесь и дальше пойдете. Или не так?
Радбуг все не отводил взгляда.
— Грамоте разумеешь?
— Чертежи разбираю.
— А по-буквенному?
— А тебе зачем?
— Дружки твои… Бородавка, Лопоухий… они тоже с твоей деревни? Каким ремеслом владеют?
— Ты бы у них и поспрашивал, коли такая нужда…
На бесстрастном лице Радбуга не отражалось никаких чувств.
— Да мне-то нужды никакой нет — так, хочу уразуметь, стоит ли на вас паёк тратить… это в Крепости вас серьёзно поспрашивают: кто, откуда, к чему пригоден. И отвечать делом придется, не словами, надеюсь, это вы уже уяснили…
* * *
«Добытчики» вернулись только под утро.
Сарумана, прикорнувшего возле догорающего костра, разбудило появление Каграта — грязного и потного, пропахшего гарью. Орк был весь какой-то желтовато-серый, уставший, взмыленный; он тяжело плюхнулся на землю возле огня и принялся стаскивать обтерханные, сбитые о камни кожаные сапоги.
— С добрым утречком, Шарки! Я для тебя подарок в клювике принес. На́, харчись! — Он извлек из-за пазухи кружок свежей копченой колбасы и бросил её пленнику. — Зелье свое припас? Неможется мне что-то… — Он не глядя сунулся в котелок, зачерпнул кружкой варева, выхлебал его парой глотков и, всхрапнув, азартно закусил доброй половиной принесенной колбасы. — Ну и дрянь твое пойло! Кожи в нем вымачивать…
Результатами набега главарь был недоволен, добыча оказалась невелика — два десятка козьих шкур, пара мешков с каким-то убогим деревенским скарбом, да несколько пленников: угрюмых испуганных горцев, одинаково коренастых, низколобых, бородатых, до самых глаз заросших неопрятным черным волосом, явных сородичей приснопамятного Гнуса. Согнанные в овражек к остальным «крысюкам», они старались держаться особняком, ближе друг к другу, озираясь как-то по звериному: с тоской и страхом, и в то же время с затаенной злобой, точно выжидая подходящего момента не то удрать, поджав хвост, не то напасть втихомолку и укусить…
— Глупо было ожидать чего-то другого, — хмуро заметил Радбуг, как всегда встречавший приятеля на посту. — По мне, так и вовсе не стоило ноги бить… Улов не оправдывает наживки.
Каграт неохотно возражал:
— Где мы других возьмем, а? На южный берег Лимлайт сейчас не сунешься — опасно… Тарки жужжат там, как осы в гнезде, того и гляди жалить начнут. А где еще добычей можно разжиться?
— Хороша добыча — полдюжины пастухов-глистоносцев…
— Канавы рыть и такие сгодятся. Визгун не порадуется, если мы половину ошейников обратно пустыми притащим.
Радбуг с неудовольствием качал головой.
— Визгун еще меньше порадуется, если мы вообще до Замка не доберемся. Опасно медлить, Каграт, чем дольше мы тут сидим, тем труднее нам будет унести отсюда задницы. По-хорошему надо было еще вчера выступить… Какого лешего мы время теряем?
— Ничего не теряем, время еще есть. Переправа у Андуина нас через пять дней будет ждать.
