— Вот именно, — серьёзно подтвердил орк. — Сообща охотимся, сообща сеем, сообща делим добычу, чтобы на всех хватало… Нам так нравится, понял? Каждому, как говорится, даётся по заслугам его, и чтобы никто не ушел обиженный… Посевы у нас общие, скот — общий, урожай — общий…
— Дети тоже общие? — спросил Саруман.
Каграт покосился на него исподлобья.
— Ты зубы-то не скаль, старый. Общие не значит — ничьи.
— Я всего лишь глашатай общественного мнения, Каграт. Видишь ли, люди склонны сравнивать такой образ бытия с, гм…
— С жизнью волчьей стаи? — Каграт холодно усмехнулся. — Ладно, знаю я, что о нас говорят. Орки-де до сих пор не выкарабкаются из пещер, народ они отсталый, убогий, ни ремесел толком не имеют, ни торговли, ни сословий, ни деления на богатых и бедных… как это у вас, у людей, издавна заведено. А может быть, мы
Саруман неприметно посмеивался в бороду.
— Экое непочтительное суждение! Ты бы его пред Королевским Советом Великого Гондора произнес… это было бы все равно, что бросить горящую головню в полусонный курятник. То-то поднялось бы волнение, метание, кудахтанье и разбрасывание помета…
Они стояли на краю выгона под скалой, у родника, где брал начало ручей, стекающий в озеро. Родник был (вернее, когда-то был) красиво облицован гладышами гальки и осколками гранита; в толще кристально прозрачной воды лениво пошевеливала плавниками неведомым образом заплывшая сюда серебряная рыбка. Деревянные опоры помоста, сколоченного у края источника, густо обросли острыми белыми кристаллами, тонкими и мохнатыми, будто шерсть. Саруман заинтересовался; он вернулся немного назад, к подножию утеса, где причудливым нагромождением высились огромные валуны, образуя неглубокую природную пещеру-арку, шагнул в неё, наклонился и ковырнул пальцем землю возле ближайшей стены.
— Эге… у вас тут что, располагалась общинная выгребная яма? Всякие отбросы сюда сваливали, что ли?
— Что ты там нашел? — проворчал Каграт. — Еще одну кучу дерьма?
Шарки показал лежащие на ладони вперемешку с комьями земли серовато-белые крупицы.
— Это селитра. Она обычно образуется как раз-таки при гниении всяческих отходов и отбросов, навоза, соломы, золы, трупов животных… Её тут, под этой известняковой скалой, целые залежи, ты погляди!
— Селитра? — пробормотал Каграт. — И что?
— Да ничего. Просто, помнится, некоторые смеси селитры гномы используют при проведении горных работ.
Орк внимательно посмотрел на старика. Рука его сама собой метнулась вверх — потереть подбородок.
— Ты про «гремучий порошок», что ли? Так гномы держат его состав в секрете…
Шарки небрежно усмехнулся.
— Все, что когда-либо, пусть и втайне, было изобретено одним умом, может быть раскрыто другим… или изобретено заново.
Каграт заинтересовался:
— Ты знаешь состав «гремучего порошка»?
— Вряд ли это знание нам чем-то поможет… Насколько мне известно, в состав «гремучего порошка» входит сера.
— У нас нет серы! — прохрипел орк.
— То-то и оно. — Шарки прикрыл глаза. — Но…
— Что «но»?
Саруман несколько секунд молчал, прежде чем ответить. Кажется, ему неожиданно выпала возможность провести один дюже любопытный эксперимент, который он уже давненько намеревался осуществить в Изенгарде, да все как-то руки не доходили… А сейчас сам Эру благословлял его опытным путем проверить кое-какие сведения, когда-то вычитанные в трактате «О свойствах летучего огня и способах получения оного» и впоследствии дополненные собственными осторожными наблюдениями.
— Зато у нас есть купоросное масло.
Каграт облизнул губы.
— Какое масло?
— Купоросное. Жидкость для протравки металла. Я видел бутыль в обозе. Хорошую такую бутыль галлона в полтора вместимостью.
— Ну ты и ушлый старикан! — проворчал орк. — Уже лапы и в обозное добро успел запустить!
— Не дури, Каграт, мне надо было выяснить, на что я могу рассчитывать в случае необходимости. Ты же, кажется, хотел устроить в ущелье обвал?
— Ну, допустим, хотел… А что, есть способ?
Шарки о чем-то напряженно размышлял. Лицо его, доселе хмурое и блеклое, как покрытая пылью картина, разительно преобразилось, ожило, осененное вдохновением, на скулах выступил румянец, в глазах появился странный азартный блеск, даже, показалось орку, длинный нос еще более заострился.
