Ворон, который тем временем, нахохлившись, уже успел немного вздремнуть на краю стола, поспешно всполошился и изобразил почтительное внимание.
— Отправляйся-ка вниз, — велел Саруман, — отыщи Теольда, мажордома, пусть он проводит наших любезных гостей в Мраморный чертог, придется учинить им торжественный прием. — Скрестив руки на груди, он по-прежнему мрачно и задумчиво смотрел в окно, хотя на площадке перед башней уже никого не было. — Передай Теольду, что я сейчас выйду… Ну-с, и где там мой посох завалялся?
* * *
Саруман уехал через два часа.
Чтоб ему провалиться в Удун, этому проклятому гондорскому наместнику, яростно твердил себе Гэдж.
Угораздило же старого хрыча Белектора захандрить именно сейчас, как раз накануне Праздника Весны! Наверно, ко всем прочим неприятностям на захворавшего беднягу напала сегодня безудержная икота — так долго, рьяно и основательно Гэдж, в унынии слоняясь возле ворот, перемывал ему косточки. Не удастся Гэджу побывать в Эдорасе, вдохнуть аромат приволья и азарта, погулять по ярмарке, потаращиться на внушительных роханских конников, глупо было на это даже надеяться… Орк заскрежетал зубами от досады, обиды и несчастья. Еще и учителя не будет в Ортханке целый месяц! Без Сарумана башня разом стала мрачной, пустой и какой-то безжизненной — труп, холодное мертвое тело, покинутое душой и средоточием жизни — и её сырые, покрытые дымкой влаги монументальные стены навевали на Гэджа меланхолию, скорбь и дрожь…
Кусая губы, он с тоской смотрел на дорогу, уходящую от ворот крепости через долину Нан-Курунир, к южным отрогам Метхедраса и дальше — к Изенским бродам, к бескрайним роханским степям, к Эдорасу и Гондору, в безграничную голубую даль, поглотившую Сарумана жадно, надолго и бесприветно. Один из стражников, сидевший на пороге караульни и уплетавший ячменную кашу из деревянной миски, беспечно окликнул орка, видимо, заметив его потерянный вид:
— Здорово, звереныш! Старик-то твой куда опять усвистал — дела делать или делишки обделывать? А ты чего сегодня такой?
— Какой?
— Да такой… смурной, как в воду опущенный. Случилось чего?
— Ничего, — через силу сказал Гэдж.
Он вернулся в Ортханк.
Поднялся в свою комнатушку, присел на край лежанки, окинул взглядом нехитрые владения: крепкий деревянный стол, пару табуреток, платяной шкафчик, полку с книгами и чертежными инструментами, в углу — большую глобулу, когда-то, тысячу лет назад, привезенную по заказу из Минас-Тирита. Из другого угла на орка печально таращился слегка выпуклыми стеклянными глазами боевой конь Вихрь, глядел горько и укоризненно — вот уже много лет он был не у дел, как и завернутый в рогожку доспех, имевшийся по соседству: маленький деревянный меч, копье, щит, раскрашенный киноварью. Гэдж уже давно собирался отнести это добро куда-нибудь в чулан, да все никак не решался расстаться с добрым верным Вихрем, бессменным товарищем детских игр, свидетелем как ярких побед, так и постыдных поражений, а порой, что уж скрывать — и горьких слез смертельных обид… Гэдж вздохнул.
Заглянул под лежанку. То, что он искал, обнаружилось сразу: вместительная заплечная сума из плотной рогожи. Вытащив её на свет, орк, поразмыслив, сложил в неё: теплое одеяло, моток веревки, перочинный нож (незаменимая вещь в любом походе), жестяной котелок, огниво, чернильницу, кусок мыла, баночку с мазью для лечения ушибов, кошелечек с медью и серебром (тоже незаменимая вещь) и еще кое-что по мелочам. Бережно вытянул из замшевых ножен красивый обоюдоострый кинжал, полюбовался тонким узором на голубоватом лезвии — пару недель назад Саруман вручил этот подарок ученику на пятнадцатилетие, и, хотя Гэдж не являлся ни знатоком, ни особенным ценителем оружия, но догадывался, что стоить такая изящная, по-настоящему искусно выкованная вещица должна была немало. Поколебавшись мгновение, орк пристегнул кинжал к поясу — было жаль подвергать тяготам походной жизни такой замечательный и, безусловно, весьма ценный предмет, но оружие не только придавало Гэджу значительности в собственных глазах, но и — хех! — позволяло почувствовать себя по-настоящему взрослым.
Наконец со сборами было покончено. Оставалось только заглянуть в кладовую, взять там краюху хлеба, кусок вяленого мяса и пару яблок…
