Крепость в Лихолесье полностью

— Он все еще надеется снять ошейник… с нашей помощью, Келеборн! Но, если он лишится этой надежды… отчаяние и безысходность могут толкнуть его на, скажем так, крайние меры.

— Этого нельзя допустить.

— Да.

— Что ты предлагаешь, Гэндальф? Каковы твои варианты развития событий?

— По-моему, их — достаточно значимых — всего два. Первый — Саруман сумеет снять ошейник самостоятельно. Для этого, по утверждению Гэджа, ему необходим «сит-эстель».

— Скажу откровенно: подобное объяснение годится разве что для пустоголовых… юнцов.

— Ну… оно мне тоже представляется довольно сомнительным, но тут ничего нельзя утверждать наверняка.

— А второй вариант?

— С Сарумана снимет ошейник кто-то другой.

— Например, кто?

— Например, я.

— Но для этого тебе придется вернуться в Крепость!

Гэндальф чуть помолчал.

— Да. Но я сделаю это, Келеборн… если иного выбора не останется.

Эльф нервно потёр ладони.

— После того, как ты едва выбрался оттуда живым? Я, конечно, знаю твою склонность ко всякого рода несусветным затеям, но на этот раз это будет не просто опасной и отчаянной блажью, а чистой воды безумием. Кроме того, ты нужен мне здесь.

— Позволь мне все-таки самому решать, где я нужен, а где — нет… Что именно ты́ предлагаешь?

— Пока не знаю. Нужно обдумать ситуацию. Посоветоваться с Элрондом и Галадриэль. Я завтра же отправлю гонцов в Ривенделл и Серые Гавани. Если придется идти на Дол Гулдур войной, я, по крайней мере, хочу сделать это не в одиночку.

— Сколько времени займут все эти телодвижения?

— Месяц — в лучшем случае… пару месяцев… Нужно собрать Светлый Совет, все обсудить, разработать план нападения и подготовиться к наступлению. Все это, знаешь ли, далеко не просто… Тем более что Дол Гулдур хорошо защищен и с запада, и с севера, спрятан за кольцом этих проклятых болот…

— Если дело дойдет до открытого нападения, то атаковать лучше с юга, со стороны Андуина — там тоже болота, но их куда меньше, а проезжих дорог — больше, с той стороны к Замку подвозят обозы с продовольствием. Впрочем, это следует обговорить обстоятельнее… У меня имеются карты местности.

— Карты? — Эльф прерывисто вздохнул. — Ну, хоть что-то…

Месяц — в лучшем случае… Или пару месяцев… Или полгода… У Гэджа мурашки ползли по коже от всего услышанного. Весь его сон как рукой сняло. Вспомнился Саруман — его дрожащие руки, опустившиеся плечи, поникшая голова… «Не обращай внимания, у всех бывают минуты слабости…» Сколько времени пройдет, пока эльфы раскачаются и созовут Совет, пока соберут войско и подойдут к Дол Гулдуру? Вытаскивать из плена Сарумана никто особо не собирается, ну да, он и там прекрасно устроился и восхитительно себя чувствует, с его-то шакальей приспособляемостью, перетопчется как-нибудь… Гэндальфу в Замок возвращаться опасно, да и нечего ему там делать. А амулет здесь, совсем рядом! Меньшее изо всех возможных зол! Но Келеборн вцепился в него руками и ногами и по доброй воле «эстель», видимо, не отдаст… уверен, что обратно он его не получит… «Отныне это мой талисман…» Нет, это мой талисман, в ярости подумал Гэдж, это у меня ты его украл самым подлым образом! Орк судорожно грыз коготь, вертя сумбурные мысли в голове так и этак, дрожа, точно в лихорадке, но так ни к какому выводу прийти не мог, как и не мог решить, что же ему сейчас делать. Какая-то неопределенная дума назойливо витала в воздухе, напрашиваясь в руки, но никак не даваясь, увертливая и неуловимая, словно ночной мотылек…

Он, конечно, пропустил что-то, происходящее в горнице, потому что его привел в себя стук захлопнувшейся двери. Гэндальф и Келеборн вышли во двор и о чем-то говорили возле ворот, Гэдж видел их в чердачное оконце. Над Росгобелом висели сумерки; было еще не совсем темно, внизу, под холмом, алой лентой поблескивал Андуин, на запад, за зубцы Хитаэглира, утекала кровавая полоска заката. Выглянул из сарая Радагаст, тоже о чем-то заговорил, взмахивая руками — и широкие разлетающиеся рукава его бурого балахона делали его похожим на огромную, потерявшую способность оторваться от земли птицу. Вынырнул из сумрака эльф-слуга, что-то негромко сказал Владыке, за забором тоненько заржала лошадь.

Гэдж судорожно кусал костяшки пальцев. Надо что-то делать, говорил он себе. Сейчас, немедленно, как можно быстрее! Нельзя сидеть в бездействии, кроме меня радеть за Сарумана, похоже, и некому. Но делать — что? Как? Каким образом?

Прощание у ворот было закончено. Келеборну подвели коня, и он легко поднялся в седло. Мягко затопотали тонконогие эльфийские лошади; эльфы везли с собой освещавшие дорогу голубоватые фонари, и вот цепочка сияющих огоньков потянулась в сторону леса, отдалилась, замелькала среди деревьев. Ещё несколько секунд из темноты доносился удаляющийся перестук копыт, потом и он стих…