Он осторожно зашевелился в гуще ежевичных кустов и издал негромкое рычание — приглушенное, но, как ему самому показалось, очень-очень свирепое… Девчонки прекратили болтовню, застыли, прислушиваясь, кто-то из них негромко пискнул. Они переглянулись — и, замерев, принялись беспокойно осматриваться. Лица их бледнели в полутьме леса, будто намазанные сметаной. Гэдж вновь зарычал, на этот раз погромче, нашарил рядом сухой сучок и хрустнул им нарочито громко, зловеще, потом осторожно, на четвереньках, двинулся сквозь кусты…
— А-а-а! — завизжала вдруг всезнающая светловолосая Тея. — Вон он! Вон! Я вижу! — Она тыкала в Гэджа пальцем. — Вон там! Волк!
Теперь, согласно правилам игры, следовало выскочить из кустов, состроить страшную рожу и крикнуть: «Бу!» В Изенгарде это всегда действовало безотказно… Но сейчас в этом не было нужды — девчонки оказались насмерть перепуганы и без дурацких прыжков и выкриков.
— Орк! — завопила Кара, и в голосе её был настоящий ужас. — Орк!
Теперь завизжали уже все трое. Побросали лукошки и бросились бежать — через лес, сквозь кусты, прочь, туда, куда уходила едва заметная стежка. Вопли их — не то «Орк!», не то «Волк!» — вскоре затихли в отдалении, потерялись где-то в гулкой лесной тишине. Ну, уж теперь эти трусихи точно не скоро сюда вернутся! Гэдж, беззвучно посмеиваясь, чрезвычайно довольный собой, выбрался из кустов и рысцой припустил обратно, к берегу реки… и почти тотчас столкнулся нос к носу с Гэндальфом, поднимавшимся по склону холма ему навстречу.
— А! Вот и ты, наконец-то! — весело крикнул Гэдж. — Я… — Он поднял глаза на волшебника — и осекся.
Лицо Гэндальфа было белым от гнева — настолько, что даже кончик носа побледнел от негодования. Он схватил орка за грудки и так встряхнул, что у Гэджа клацнули зубы.
— Дурень стоеросовый! Какого лешего ты тут вытворяешь?!
Орк испугался. Таким ему еще видеть мага не доводилось.
— Я… я — вытворяю? Н-ничего… я только хотел, ну… чтобы они ушли… Я думал…
— Думал? Нет, ты не думал! Ты вскочил, удрал и начал паясничать! Эти-то пигалицы ушли — а сейчас, чума тебя забери, сюда явятся
Волшебник тяжело дышал от волнения и возмущения. Он выпустил Гэджа и прерывисто, трудно перевел дух, опершись рукой о ствол ближайшего дерева. Провел ладонью по лицу, словно уже жалея о своей нечаянной яростной вспышке, с досадливым стоном покачал головой.
— Какой же ты… мальчишка! Ладно, идем. Я привел лодку… Она не слишком надежная, но на другой берег перебраться на ней сумеем. Еще полчаса, думаю, у нас есть… Живее!
* * *
Лодка стояла у берега — старая рассохшаяся посудина, на дне которой плескалась вода, просачивающаяся сквозь щели в днище. Но выбирать было не из чего… Гэндальф и Гэдж побросали в неё свои пожитки, перебрались через борт. Гэдж оттолкнулся от берега темным от времени, казавшимся не слишком надежным коротким веслом…
— В Делле, — утирая пот со лба, сказал Гэндальф, — аккурат Астахарова дружина расположилась на постой… А тут прибегают эти вертихвостки и начинают вопить, что видели в лесу орка! Угадай, что будет дальше?
Гэдж глотнул. Угадывать тут было нечего.
— Слышишь? — Гэндальф обеспокоенно к чему-то прислушивался.
Ветерок доносил из-за леса невнятный шум — не то чьи-то голоса, не то лошадиное ржание, не то бряцание оружия. Или всё это просто было плодом внезапно разыгравшегося гэджевского воображения?
Орк старательно греб, налегая на весла, стараясь как можно быстрее пересечь опасную быстрину и добраться до противоположного берега. Но лодка шла медленно, тяжело, неохотно — вода набиралась в неё куда быстрее, чем этого хотелось бы невольным ездокам. Волшебник вполголоса ругнулся; достал из котомки деревянную кружку и, кряхтя, принялся вычерпывать ею воду.
Они почти добрались до середины реки, когда течение подхватило лодку и понесло по стрежню — прямиком к злосчастному городку, находившемуся за лесом чуть ниже по берегу. Теперь голоса, крики, ржание и бряцанье оружия доносилось до Гэджа совершенно отчетливо… Лесок закончился — и стали видны неказистые улочки Делла, спускающиеся к воде, деревянные домики, сараи, заборы, мостки. В городке царила суета: по улочкам метались какие-то люди, собирались группками, чуть поодаль виднелось несколько уже знакомых Гэджу верховых в начищенных шлемах…
— Дай мне весла, — сказал Гэндальф. — Спрячься!
Гэдж съежился на мокром дне посудины, стараясь не поднимать голову над бортом, чтобы его не видели с берега — одинокий старик, сгорбившийся в лодке над веслами, особенного внимания привлечь не мог… Увы. Нехитрая уловка оказалась излишней, их уже заметили — с дозорной вышки, торчащей на берегу над крышами домов, как строгий назидательный перст.
Утреннюю тишину прорезал звонкий звук сигнального рожка.
