А Груша, чуть опечаленная смертью крестьянина, еще долго смотрела вслед Елагину и Федору и думала о том, отчего Андрей подарил ей этот букет из лесных цветов. Девушка погуляла еще около получаса и решила возвращаться домой. Взобравшись обратно на скалистый берег, Груша направилась к усадьбе. Всю обратную дорогу она была задумчива и размышляла о том, что произошло нынче поутру. Мысли девушки были окрашены в романтичные и в то же самое время печальные тона. Воспоминание о милой и душевной прогулке с Андреем омрачалось в душе девушки известием о гибели мужика, что попал под плуг. Она вернулась домой ближе к девяти, и зашла на кухню. Кухарка Матрена и пара крепостных девушек готовили завтрак. Груша же, едва заметив Агафью, стоявшую здесь же к ней спиной, ласково окликнула:
– Нянюшка, доброе утро.
Полноватая дородная женщина обернулась на звонкий голосок девушки и, улыбнувшись Груше, засеменила навстречу.
– Гуляла, Груня? – спросила ласково Агафья и, подхватив девушку за талию, повела ее прочь из кухни.
– На реку ходила, там так красиво и тихо, – ответила Груша. Они вышли в просторную парадную. Здесь было пустынно, и Агафья, уже не сдерживаясь, сильнее обняла девушку за хрупкие плечи и ласково поцеловала Грушу в щеку.
– Ох, мое милое дитятко, – проворковала с любовью Агафья, отстраняясь от девушки. – Ты что же в одном платьице гуляла?
– У меня шаль еще, – ответила Груша, ласково улыбаясь няне.
Агафья, невысокая баба сорока с лишним лет, была заведующей над всей прислугой в усадебном доме князей Урусовых. У нее было открытое доброе лицо с темными веселыми глазами. Раньше Агафья была няней Груши. Когда княгиня Мария Кирилловна взяла четырехлетнюю девочку-сироту к себе в дом много лет назад, она сразу же нашла Груше молодую одинокую бабу из деревни для того, чтобы та присматривала и заботилась о девочке. У Агафьи не было ни мужа, ни детей, и оттого она очень привязалась к Груше и считала ее родной. Позже, когда девочка повзрослела, надобность в услугах Агафьи отпала, и княгиня решила отправить бабу обратно в деревню. Но Груша слезно вымолила у Марии Кирилловны позволение не отсылать любимую няню. Княгиня уступила просьбам Груши и оставила Агафью в усадьбе, назначив ее главной над дворовой челядью. Агафья жила в южном корпусе вместе с другими незамужними дворовыми девками. И все время благодарила Бога за то, что он послал ей Груню, которую она горячо любила и считала своим Ангелом-хранителем.
Груша, в свою очередь, обожала и почитала Агафью как мать, ибо свою матушку девушка совсем не знала.
– Не дело это в одном платье гулять, утром-то еще свежо. Смотри, застудишься, милая.
– Нянюшка, – улыбнулась ей Груша. – Я ведь уже не маленькая, а ты все меня опекаешь.
– А как же? – удивилась Агафья. – Люблю я тебя как доченьку, Грунюшка. Мне-то Бог не дал своих деток. Спасибо ему, хоть тебя сподобил понянькать. Ты опять, поди, на овраг ходила? – пожурила ее Агафья.
– Да, нянюшка. Там так красиво, аж дух захватывает.
– И как тебе не боязно одной гулять? Места там такие пустынные, лишь рыбаки бродят, да и то не всегда.
– Я и не боюсь вовсе, – ответила Груша. – Здесь же все свои, никто не тронет. К тому же Андрей Прохорович со мной по берегу прошелся.
– А чего это вдруг Андрей Прохорович с тобой гулять надумал? – спросила удивленно Агафья и внимательно посмотрела на Грушу. – Что, у него других дел нет? Посев на всех полях идет. Да и мельница, что в Губино вчера встала. Не понять мне, чего это он с тобой к реке ходит? Ты его звала, что ли, с собой?
– Нет, конечно. Он пришел, когда я уже была там, – смутилась Груша и под испытывающим взглядом Агафьи зарделась.
– Чего краснеешь-то? – спросила хитро Агафья. – Странно это все, дитятко. Не понять мне.
– Ты знаешь, нянюшка, он мне цветы вот эти подарил, – пролепетала Груша и показала Агафье уже увядший букет.
– Неужели, – произнесла, опешив, Агафья. И, чуть помолчав, внимательно посмотрела на Грушу и добавила: – Отчего-то мне кажется, деточка, что неспроста управляющий у реки появился, да еще и цветы подарил, неужто нравишься ты ему?
– Что ты, нянюшка! – пролепетала испуганно и стыдливо Груша.
– А что, дело молодое, – кивнула Агафья. – Да и ты, вижу, прямо горишь вся лицом. Чувствую, что ты тоже неравнодушна к Елагину.
– Ох, нянюшка, ты совсем засмущала меня, – тихо пролепетала Груша, опуская взор.
– Не думала, что у тебя секреты есть от меня, Грунюшка.
– Да нет секретов, – ответила ласково девушка и, посмотрев на свои руки, тихо прошептала: – Но в последнее время я вдруг стала за собой замечать, что постоянно ищу повод, чтобы повидаться с ним, спросить что-нибудь…
– Вот и я говорю, смущаешься ты так сильно, оттого что, поди, сама на него с лаской смотришь, ведь так? Неужто нравится он тебе?
– Нравится, нянюшка, ты верно заметила.
– Ох, – всплеснула руками Агафья и вперила напряженный взор в девушку. – И давно?
