– Я сказал, довольно! – уже повышая голос и вставая с кресла, заметил Урусов раздраженно. – Матушка, я смотрю, избаловала тебя. Но запомни, Татьяна, не все в жизни происходит так, как ты того желаешь. Оттого я заявляю тебе прямо сейчас, Грушу я в ближайшее время продавать не намерен, а позже… видно будет…
Он направился к двери, показывая, что разговор окончен. Татьяна нервно посмотрела на его широкоплечую высокую и статную фигуру. Едва Константин скрылся за дверью, княжна зло прошипела себе под нос:
– И кажется мне, братец, что тебе самому Грушка приглянулась, раз не хочешь слышать о ее продаже…
На следующее утро, встав около семи, Груша позавтракала на кухне вместе с Агафьей и другими дворовыми. Девушка знала, что не сможет сесть за один стол с князем Урусовым, поскольку отчетливо понимала, что в господской столовой ей не место. Раньше она ела с Татьяной, но отныне девушка четко решила трапезничать на кухне, как и все остальные домашние слуги. Груша была даже рада этому, ибо приезд князя невольно избавил ее от присутствия в столовой. В настоящее время у нее была возможность встречаться за трапезой с Елагиным, который тоже ел в большой общей кухне. Она прекрасно знала, что Андрей не придерживается строго расписания, а трапезничает, когда у него выдается свободное время. Но Грушенька все же надеялась хоть иногда видеться на кухне с предметом своего обожания.
Ближе к восьми она направилась в оранжерею и занялась розами, которым уже давно требовалась пересадка. Захватив по дороге из хозяйственного помещения передник и лопатку, девушка вошла в стеклянные двери, потускневшие от времени, и попала в огромное заброшенное царство цветов.
Оранжерея, которую обустроила еще бабка княжны Татьяны, в эту пору переживала не лучшие времена. Когда-то давно, лет тридцать назад, этот зимний сад насчитывал более сотни видов диковинных растений и цветов. Сейчас же оранжерея казалась почти вымершей. Единственным человеком в усадьбе, кому была небезразлична эта заброшенная постройка с его обитателями, оставалась Груша. Еще с детства она тайком прибегала в этот мир зелени. Девочка представляла, что она в сказке и растения – это ожившие герои. Разговаривала с ними, спрашивала советов в своих детских вопросах. Еще при покойной Марии Кирилловне за оранжереей ухаживал старый садовник Иван. Но после его смерти растения стали никому не нужны.
Лишь Груша часто приходила сюда и заботилась об еще оставшихся зеленых жителях оранжереи. Девушка несколько раз просила княжну найти садовника или разрешить ей самой постоянно выращивать цветы. Но Татьяна брезгливо воротила носик и говорила, что вообще лучше снести это никчемное здание и построить на его месте фонтан во французском стиле. К тому же Груша понимала, что одних ее садовых работ недостаточно. Обустройство оранжереи требовало и денежных трат. Здание ветшало без ремонта, земля без обновления становилась менее плодородной, а растениям нужны были хорошие удобрения. Но попросить у княжны Груша не решалась.
С растениями она провозилась большую часть утра. Уже ближе к одиннадцати, когда, присев на корточки, девушка пересаживала небольшие кусты белых роз, она невольно услышала быстрые приближающиеся шаги.
– Доброе утро, Грушенька, – произнес низкий красивый голос сбоку от нее, и взор девушки тут же наткнулся на короткие сапоги из мягкой кожи и сильные ноги мужчины, который остановился рядом. Она подняла голову и проворно поднялась.
Князь Константин в бежевом сюртуке и черных полосатых брюках стоял между грядками в старой оранжерее. Он был, как и обычно, гладко выбрит, а его густые светлые волосы собирала на затылке в короткий хвост темная лента. Взгляд, цепкий, гнетущий, направленный прямо на ее лицо, совсем не понравился девушке.
– Здравствуйте, Константин Николаевич, – тихо ответила Груша.
Жадным взором князь пробежался по изящной фигуре и остановился на ее светлой голове. Волосы были собраны в затейливый узел на затылке, но несколько непослушных прядей выбились из прически, спадали ей на уши. Она была одета в темно-зеленое платье и поношенный, но чистый хозяйственный передник.
– Что вы делаете? – спросил он по-доброму.
– Пересаживаю розы, они сильно заросли, – объяснила Груша и приветливо улыбнулась князю.
Урусов отчего-то смутился и покраснел. Он уже не помнил, когда в последний раз конфузился от улыбки женщины. Но язык прилип к гортани, и он непроизвольно сглотнул комок в горле.
– Вам помочь? – предложил Урусов, чуть ли не вплотную приблизившись к девушке.
– Извольте, раз вам угодно, – ответила Груша, пожав плечами и ощутив, что от близости его большого тела ей не по себе.
Она вновь опустилась к розам. Видя, как девушка отвернулась от него и начала копать ямку, князь опустился на корточки рядом. Он взял за ствол черенок, как показала Груша, удерживая его в небольшой ямке.
– При условии, что вы научите меня, я смогу стать хорошим садовником, – вымолвил он спустя минут пять, когда они принялись уже за второй куст.
