«Крещение огнем». Том II: «Борьба исполинов» полностью

«… Вместо реальной, а главное, конкретной программы действий стал выдвигать помпезные, но пустые декларации. Как заметил один из умнейших советских дипломатов, посол в Бонне В. С. Семенов:

— Это как кастрюля с киселем — вроде бы что-то есть. А сунешь руку — и ухватить нечего.

… Этот «кисель» сочиняли люди, пришедшие в аппарат Горбачева из идеологического и международного отделов ЦК КПСС, где провели жизнь за разработкой премудрых схем построения «развитого социализма» в СССР или перехода к нему на Ближнем Востоке, в Африке и других экзотических районах мира. Они были достаточно умны и циничны, чтобы верить всей этой белиберде, но, поглощенные борьбой за победу коммунизма во всем мире, так и не удосужились познать элементарной практики международных отношений, не представляли, как ведутся международные переговоры и многое другое. Если в университетах на Западе уже давно преподавали специальные курсы ведения переговоров, где учили, как надо упорно торговаться за свои позиции, то для наших советников это было не что иное, как проявление узости мышления и бюрократизма. Конкретные цифры и просчеты разменов на переговорах вызывали у них брезгливо-пренебрежительное отношение прежде всего потому, что они в них ничего не понимали.

Сравнение помощников президента США и генерального секретаря было явно не в пользу последнего. Оба советника Рейгана по внешнеполитическим делам — сначала Макфарлейн, а потом Пойнтдекстер, не говоря уж о госсекретаре Шульце, прекрасно владели всеми нюансами, из которых складывается баланс сил в ядерных, обычных и других видах вооружений… Вообще, трудно было представить специалистов в американском истеблишменте, занимавшихся советскими делами, которые не знали бы досконально подобных вещей.

Поэтому президент Рейган мог, не беспокоясь ни о чем, строить воздушные замки безъядерного мира. Его советники жестко ограждали их стеной реальных и жестких позиций, построенных на национальных интересах и доктрине ядерного сдерживания ‹…›

А наши главные советники — А. Н. Яковлев и А. С. Черняев — ничего этого не знали и, главное, знать не хотели. Их реакция на подобного рода конкретику напоминала реакцию чеховской кошки, которой подсунули огурец, и она его брезгливо трогает лапой. Черняев, к примеру, пишет Генеральному длинные письма, ругая на чем свет стоит переговорные позиции, представленные специалистами МИДа и Минобороны для встречи Горбачева с Рейганом. Главный аргумент верного помощника — «по форме этот проект скорее подходит для товарища Карпова, а не для разговора на высшем уровне»«. (В. П. Карпов — руководитель делегации СССР на переговорах по ядерным и космическим вооружениям в Женеве.)

А что нужно для разговора на высшем уровне? «Ошеломить Рейгана смелостью или даже „рискованностью“ подхода к главным проблемам мировой политики». В общем, хотели как лучше, а получалось, как всегда… Ошеломляли не американцев, а самих себя, когда во время встреч на высшем уровне бездумно сдавали позиции. У нас, переговорщиков, это называлось «сливом». Раз готовится саммит, значит, из наших директив вынут все запасные вторые и третьи позиции, заготовленные впрок для глубоко эшелонированного торга, и ни за что ни про что отдадут американцам. Пробовали возражать, но Горбачев ругался:

— В МИДе мыслить по-крупному не привыкли: ковыряются в деталях, боятся, как бы не обвинили в уступчивости, потере лица. Нет широкого шага. А без этого большой политики не получится…»