«Крещение огнем». Том II: «Борьба исполинов» полностью

В альтернативной же реальности в Иркутске возникал мощный центр экранопланостроения мирового масштаба. Отметим — параллельно с алексеевским в Нижнем Новгороде, где также удалось преодолеть проблемы неустойчивости машин, достичь эффекта самостабилизации. СССР мог обрести сильный «экранофлот» — источник многомиллиардных доходов в гражданском варианте и мощное средство уничтожения Военно-морских сил НАТО в варианте военном. Ведь экраноплан — отличный ракетоносец, убийца надводных кораблей, способный действовать в связке с космической разведкой и авиацией. И он же — скоростной охотник за подводными лодками. Рассекречивание работ над новыми машинами и сама возможность появления больших экранопланов у Советского Союза становилось психологическим шоком для США, вынуждала их искать новые ассигнования на программы своего экранопланостроения. А в нем Штаты отставали от СССР на десятки лет!

Так мог бы завершиться 1985 г. Но, к сожалению, горбачевская клика пустила события совсем в иное русло. В привычной нам реальности наступает плохая полоса — 1986–1987 гг. То было начало конца Советского Союза. Страны, погибшей исключительно из-за глупости, подлости и эгоизма правящей верхушки. Мы с вами, читатель, приступаем к самой печальной части истории грандиозного психотриллера под названием «холодная война».

Интересно, а как в 1981–1986 г г. и далее воспринимался американский военный вызов нашей генеральской верхушкой? В поисках ответа на сей вопрос мы встретились с людьми, работавшими в 6-м Центральном научно-исследовательском институте Минобороны СССР и в системе космической разведки ГРУ Генштаба. Поскольку мы не вправе ставить этих людей под удар, скроем их настоящие имена и будем называть их просто «Иксом» и «Игреком».

— 6-й ЦНИИ существует под тем же названием и поныне, — рассказывает Икс. — Его задача — изучение военных возможностей нашего вероятного противника. И прежде всего — Соединенных Штатов. Информация для нас с 1977 года отфильтровывалась и направлялась информационным управлением ГРУ Генштаба. Можно сказать, ЦНИИ работал на него. Институт работал и на отраслевые проекты. Например, на Министерство судостроительной промышленности, на военное кораблестроение. Там приходилось согласовывать технические характеристики с разведкой. В ход шли как прямые разведданные, так и аналитика, наш прогноз. Подобно этому шла работа и с военным космосом. Все делилось на несколько направлений: «стратеги», военно-техническая аналитика и экономика. Ну и, собственно, информационное обеспечение. Тогда институтом командовал умный мужик, генерал Вадим Александрович Кожевников. Харизматическая фигура, без всякого преувеличения.

Я работал с 1980 г. по военно-морскому направлению.

— Восемьдесят первый — это рейгановское обострение холодной войны. Вы его почувствовали?

Икс:

— Больше всего — в мае 1981-го. Состоялось небезызвестное заседание Политбюро, об итогах коего информировали не только высшее руководство, но и среднее звено ГРУ и 6-го ЦНИИ. Нам сказали: страна находится в предвоенном периоде. Конечно, это не начало сорок первого, но как минимум осень тридцать девятого.

— И что же, нервозность чувствовалась? Мы действительно драматически отставали от главного врага?

Икс:

— Нет. Не чувствовалась. И никогда подобного «сверху» нам больше не говорили. Не было внутреннего «мандража». Не собирали мы «тревожные» чемоданы, не выезжали за город на запасные объекты и командные пункты.

Мне довелось заниматься ключевым направлением: подводной войной и гидроакустикой. А в акустике мы железно отставали. Это касалось процессорной обработки сигнала. Мы толькотолько это осваивали, а у американцев процессоры применялись везде. Все поколения многоцелевых лодок «Лос-Анджелес» и «Огайо» применяли буксируемые антенны — неизлучающие средства обнаружения. Мы пытались наверстать отставание, гидроакустикой плотно занималась Военно-промышленная комиссия при Совмине СССР. Удалось сделать систему «Скат» с буксируемой антенной.