Иосиф двигался уверенно, но отнюдь не знавая внутренней силы. Напротив, всё тело сковывали сомнения, растекаясь по стенкам сознания, как вчерашнее вино по столу. Homo шёл по пустому крылу замка, удивляясь отсутствию стражи; не единой живой души, казалось даже призраки, и те попрятались в самые потаённые комнаты, не желая становится свидетелями коварного убийства. Внутри героя всё пылало, от предвкушения, страха, адреналина, что проходился по венам кипятком. Десять шагов, и вот она, дверь с искусно нарисованным изображением атланта держащего зеркальные миры.
Три шага. Где-то в коридоре послышалось шарканье; герой не придал значения далёкому эху, лишь сильнее сжал рукоять закутанных в ткань клинков.
Два шага. Взгляд убийцы скользнул по неподвижным доспехам, задержался на вазах, картинах, что украшали стены. Лоб объял холодный пот, ладони предательски вспотели. Иосиф не боялся проливать кровь, и уж тем более держать в руках сталь. Но мысль об убийстве ни в чём не повинного создания, вбивала в его сердце болт сомнения. И с каждым шагом, желание развернуться и убежать, лишь усиливалось.
Четыре шага. Секунда. И ладонь потянется к ручке двери; скрипнут петли и убийца войдёт в ложе хрупкого лепестка, что укрываясь в бутоне, читает молитвы. Это её жизнь, мир и мысли, такие эфемерные и невесомые, подобно пылинкам, что пролетают в воздухе, обнажённые лучами проникающего через окна солнца. Это создание — ангел — познала лапы страха, когда оставшаяся одна, покинутая своими телохранителями, услышала скрип двери. Адам шептал: берегись дитя, ибо зло тянет к тебе морду; пасть открывает демонов сын. И случилось предсказанное отцом, и сверкнула сталь убийцы, вошедшего нервными шагами.
Свет. Он был слепящий, неожиданный и потому заставляющий Иосифа отступить. Homo пал на кровать, прикрывая глаза от слишком яркого свечения; казалось солнце, покинуло небеса, представ перед ним в истинном обличье. Через секунду всё исчезло, а на месте ангела, валялась заколка: светясь так ярко, как никогда…
***
Бенджамин быстрым шагом проходил коридоры северной части замка; поворот за поворотом felis миновал не задерживаясь, будто бы гонимый стаей страховидл. В руках герой держал деревянную дубинку, намереваясь её использовать как средство устранения проблем. Взять кинжал или иную сталь, выходец из дюн не решился, во избежания лишней крови. Пусть он будет вором, но точно не убийцей! На такое начинающий авантюрист не подписывался, и уж точно не стал бы мирится с подобным, уговаривая себя, выполнить обещанное демону бесстыдство.
Какие-то картины на стенах, застывшие рыцари — латы — и уродливая ваза; на глаза Бенджи попадались всё новые и новые предметы декора, но они не задерживались в памяти, становясь облачками, растворяющимися в ту же секунду. Все мысли Бенджамина витали вокруг ангела и его украшения: зайти, забрать и уйти — вот что намеревался сделать юноша, крепче сжимая дубину.
Когда в конце коридора, показалась описанная демоном дверь, Бенджи занервничал с новой силой; сердце было готово вырваться из груди, в припадке ударяя грудную клетку; ладони покрывались третьим потом, а сознание медленно уходило в пятки. Такого страха, опасения быть застуканным за бесстыдством, у героя не было с тех самых пор, как он благополучно выбрался из Дикого Ущелья. И всё-таки ладонь легла на ручку двери, ту самую, что была украшена картиной атланта держащего шары — зеркальные земли; дверь скрипнула и герой быстро оказавшись внутри, заприметил на кровати сидевшего незнакомца, чьё лицо скрывал капюшон дорожного плаща. На полу валялась заколка, ярким свечением маня к себе.
Удар. Он был сильным, а потому быстро свалил сидевшего на ложе. Под крики и ругань упавшего, Бенджи схватил украшение и уже был готов удирать; но его остановил удар в бок — это незнакомец был готов к драке, и эфесом меча, нанёс удар пригвождая Бенджи к туалетному столику. Раздались крики, попадали склянки, адреналин завладел обеими существами.
Иосиф отчаянно вцепился в руку вора, не признавая в том Бенджи; felis же, всячески махал ногами, стараясь оттолкнуть держащего меч; его дубина била по спине нападавшего. Это продолжалось недолго и вскоре союзники узнали друг друга; отпрянули, переводя дух.
— Бенджи — знакомый, хриплый голос раздался из-под ткани капюшона. — Отдай мне украшение, в нём заключена душа ангела. Кериф требует её, и обещает хорошо вознаградить. Возможно это мой шанс! Может быть сейчас… сейчас удастся освободиться от гнёта демона…
— Я понимаю тебя, намного лучше, чем ты можешь себе представить. Нет, Иосиф, мне нужно это украшение. — Помедлив с ответом, сказал выходец из дюн. Под вопрошающий взгляд напарника, он сжал пульсирующую заколку ангела, всем своим видом показывая сожаления.
