– И э-этот ч-человек я? – прошептал потрясенно Хромой.
Его рука дернулась к кобуре с пистолетом.
– Не спеши, патроны отсутствуют, – ухмыльнулся Алексей Иванович. – Я их вытащил ночью, когда ты дрых сном младенца.
– Постой, это какая-то ошибка! – воскликнул Яшка с отчаянием. – Ты прочитал, наверное, не тот приказ?
– Приказ тот и адресован лично мне! – отрезал Аверкиев так грозно, что по телу Хромого пробежал мороз.
– Обожди, не спеши, Иваныч! – взмолился Яшка. – Ты можешь сейчас по недоразумению совершить то, о чем потом сильно пожалеешь.
– Ошибка исключена, – ответил подполковник, взводя курок револьвера. – Я несколько раз перечитал приказ, который ты лично привез и вручил мне! Единственное, о чем я сейчас сожалею, что не исполнил его до того, как ты бессовестной ложью принудил Калачева убить себя!
– Но я… – Яшка осекся, прочтя в неумолимых глазах Аверкиева свой приговор. – Я…
Грянул выстрел.
– Вот так-то вот, – произнес комендант, убирая револьвер в кобуру. – Приказ действительно только обязывал меня передать тебе полномочия. Но не могу я вот такому подлецу доверить судьбы людей в поселке!
Он приблизился к телу Степана и коснулся рукой его плеча.
– Спи спокойно, уважаемый Степан Аверьянович. Там, где ты сейчас, с лихвой воздаётся за все…
