— Да, держи вот, — полковник Горовой протянул ему пакет — Здесь твое новое назначение, подписанное мною сегодняшним числом, пока я еще не смещен с должности и не заключен под стражу.
— Считаешь, это выход? — усомнился Калачев. — Если захотят меня устранить, то из-под земли достанут.
— Во всяком случае, я сделал все что смог, — ответил Дмитрий Андреевич, пожимая плечами. — Прощай, Степан, и не держи зла на меня. Если раньше я был игрушкой в чужих руках, то сегодня я постарался искупить свою вину перед тобой, насколько позволяли мои возможности.
Они пожали друг другу руки, Горовой позвал водителя, и машина продолжила свой путь.
Подполковник в кабине грузовика, возглавлявшего колонну, сразу же увидел КПП перед въездом в поселок. Из домика вышли трое, больше похожие на партизан из леса, чем на военнослужащих НКВД. Они встали у шлагбаума лихо подбоченясь, и ожидая, когда начальник конвоя предъявит документы.
Возмущенный поведением солдат, подполковник, матерясь и чертыхаясь, выбрался из кабины и, опираясь на трость, шагнул к охранникам. Один из них поправил на голове шапку, видимо, рассмотрев погоны на плечах идущего, перестал кривляться и вытянулся в струнку. Остальные переглянулись и сделали то же самое.
Подполковник остановился, опустил воротник шинели и дал понять, что больше не сделает ни шагу навстречу солдатам. Те снова переглянулись, но с места не сдвинулись. Давно позабыв требования устава, они не понимали, чего от них хотят. Подполковник снова поправил воротник шинели и продолжал стоять.
Наконец солдаты сообразили, что от них требуется. Один остался у шлагбаума, а двое других подошли к подполковнику. Отдав честь, старший из них доложил:
— Сержант Приходько, товарищ подполковник, начальник караула КПП.
Он хотел еще что-то добавить, но подполковник, приложив правую руку к козырьку фуражки, перебил его, поинтересовавшись:
— Вы когда последний раз брились, товарищ сержант?
— Неделю назад, — удивился тот вопросу.
— Так предписывает устав?
Сержант смутился.
— Как доехали? — спросил он после минутного замешательства.
— Хорошо, без происшествий.
— Если я правильно понял, вы привезли зеков?
— И не только… Я новый начальник этого поселка лагерного типа. Подполковник Калачев. Открывайте шлагбаум, пропускайте колонну. И прошу учесть, сержант Приходько, я не просто говорю — я приказываю. Вопросы есть?
— Вот уже целые сутки я у тебя, Алексей Иванович. Пересмотрел все документы, видел производство… Многое не понял — не смог. Все запущено, товарищ Аверкиев, до безобразия. Не уедешь ты отсюда, Алексей Иванович, пока бумаги в порядок не приведем!
Так говорил Степан Калачев начальнику лагеря и коменданту поселка, старому знакомцу, Алексею Ивановичу Аверкиеву, сидя за столом в кабинете и тыча пальцем в документы.
— Хороший ты человек, Алексей Иванович, только вот пустил все на самотек. Ну ничего, мы наведем порядок, и ты уедешь отсюда с чистой совестью и с чувством выполненного долга, — взглянув в лицо старого комендата, угрюмое и виноватое, Степан смягчился.
Едва произнеся эти слова, Калачев сразу ощутил, что подполковник Аверкиев как-то напрягся. Глаза его словно прощупывали Степана, скользя по кителю, по погонам…
— Степа, не ерепенься, — сказал Алексей Иванович, ежась. — Когда ты отбывал у нас наказание, покладистым был, не придирчивым. Что сейчас с тобою стало? Может, форма и новенькие погоны так преобразили тебя?
Аверкиев вел себя подозрительно. Приезд преемника вроде как и не смутил его. Встретил он Калачева без удивления, говорил спокойно и ровно, как при самой задушевной беседе.
Степан подошел к окну и посмотрел на улицу.
— Видишь ли, Алексей Иванович, мне как-то неудобно тебя поучать и отчитывать. Знаем мы друг друга немало. И наблюдал я за тобой, когда мотал срок. Ты был всегда требовательным и справедливым! Работа ладилась, хотя как велась документация, я не знал.
— Как велась, так и сейчас ведется, — мудро улыбнулся Аверкиев. — Я здесь служу уже очень много лет, но ни замены себе, ни каких-то проверок… кхе-кхе… Ничего подобного никогда не удосуживался. А ты вот с колес и сразу с упреками?
Не отвечая, Калачев вопросительно посмотрел на престарелого коменданта.
— Но ведь это не порядок? Согласись, Алексей Иванович?
— А кому он здесь нужен? План по лесозаготовкам перевыполняем, все работает, поселенцы не бедствуют.
Степан разозлился, но это никак не проявилось на его лице и поведении. Он лишь скрипнул зубами:
— Вот гляжу я на тебя, Алексей Иванович, и думаю: ведь как на деле получается? По деловым качествам ты, пожалуй, многим сто очков вперед дашь, у тебя все в ажуре, а вот формальная сторона хромает! Ну как у тебя дела принимать прикажешь?
— Да ты не дави на меня, Степа! — не сдержался и повысил голос Аверкиев. — Ты что у меня плохого нашел? Да и сам мне толком еще ни одного замечания стоящего не сделал, Степа! А почему? Да потому, что причин нет! Все в порядке у меня, а документы… Документы — не главное. От меня их никогда не ждали и не ждут.
