— Ты хороший человек, Аверьян, — услышал он голос Анны. — Я рада, что мы с тобой расстались именно так, как расстались, а не так, как я замыслила…
Поспешное отступление бандитов вызвало недоумение у чекистов.
— Они, наверное, скопцов тоже за нас приняли, — предположил один.
— Ага, особенно когда те запели и в пляс пустились, — усмехнулся еще кто-то. — Бандиты всех нас за спятивших приняли, вот и ушли восвояси!
— Как бы то ни было, а все обошлося, — вздохнул с облегчением Маркел. — Беда миновала. Что со скопцами делать, ума не приложу.
— Расстрелять как врагов народа! — выкрикнул молодой Гришка. — Будь сейчас Игнат средь нас, он бы так и приказал, не сомневайтеся!
— Ишь ты, душегуб какой выискался, — возразил боец постарше. — Да ежели бы не они, то и нас бы сейчас в живых не было.
Чекисты загудели, совещаясь, а Маркел задумался.
— Игнат нам приказал сюда скопцов вести и его дожидаться. Напали на нас внезапно, — принялся размышлять он вслух, повернув голову в ту сторону, откуда пришли бандиты. — С чего бы это? Случайность или еще что?
— Намекаешь, что предательство… — бросил раздраженно Гришка.
Но Маркел пропустил едкую фразу мимо ушей и продолжил:
— Можно подумать, что ево бандюки по дороге прихлопнули, — Маркел как ножом рубанул ребром одной ладони по другой. — А я уверен, что жив он и здоров. Почему Игнат нас и всех сектантов за город выпроводил, а сам остался? А остался он потому, что попа скопцов в городе оставил, ему от попа чего-то надо!.. А так как его сейчас нет, думаю, и нам обратно пора. Бандюки обожглися и отступили. А вот ночью, ежели не уйдем, они в самый раз с нами сполна и поквитаются.
Все смолкли, точно по команде. Утихомирились и скопцы. Все вокруг будто сделало передышку. Скопцы засуетились возле раненых, они перевязывали и своих, и чекистов, разрывая рукава рубах.
Маркел взирал на все это внешне спокойно, но на сердце его было тяжело. Он чувствовал горькую двусмысленность своего положения — роковое перепутье. Голова шла кругом от жалости к скопцам, от ненужных мыслей… Беспощадная война на истребление — это поединок двух вооруженных враждующих сторон! Причем здесь жалкие и безропотные сектанты, которые и так сполна наказаны чудовищным увечьем?
Верующие тем временем готовились к смерти, выстроившись вдоль берега реки. Неподвижные в своем молчании, загадочные, они казались уверенными в том, что после расстрела у них вырастут крылья и вознесут всех в небеса.
Маркел вздохнул и зажмурился. Он вдруг почувствовал, что сам взвалил тяжкий груз на душу. А теперь никак не возьмет в толк, что с ним делать. Сбросить с себя и продолжить путь вместе с людьми или безумным поступком завершить падение?
— Ну? Что делать прикажешь, командир? — крикнул Гришка, глядя на небо.
— Ничего. Возвращаемся обратно, — глухо ответил Маркел. — Скопцов оставляем, а сами уходим.
— Ты что, ополоумел? — заорал возмущенно Гришка. — А для чего мы тогда их сюда притащили? В расход их!
— А ну заткнись, горлопан сопливый! — рявкнул на него Маркел, тоже начиная сердиться.
Он, с видом человека только что принявшего очень важное и ответственное решение, повернулся к ожидавшим в смирении своей участи скопцам и громко крикнул:
— Чего ухи развесили, овцы безропотные? Хватит хоронить себя заране! Уносите прочь свои задницы, да побыстрее, покуда мы не передумали!
Чекисты зашумели, удивленно переговариваясь. Такого исхода они не ожидали.
— А может, не стоит эдак, командир? — обратился к Маркелу Прохор. — Вдруг приказ на их расстрел все ж имеется? Ты же голову свою подставляешь!
Маркел горько усмехнулся. Он повернулся и крикнул скопцам:
— Всем пути счастливого, черти убогие! И никогда больше сюда не возвращайтесь!
Не глядя на товарищей и боясь осуждающих взглядов, чекист нахлобучил шапку и пошагал в сторону города.
— Эй, начальник! — услышал он окрик из множества голосов и, не оборачиваясь, остановился.
— Мы никогда вас всех не забудем, братцы! — закричали скопцы. — Век за ваши души бессмертные молиться будем, люди добрые!
— Это что, они нас добрыми назвали? — послышался удивленный возглас Гришки.
— А ты как думал, — ответил ему рассудительный глуховатый голос Прохора. — Это ты у нас еще молодой — не знаешь, что больше к добру стремиться надо, а не к смертоубийству кровавому!
Усталый, но довольный собой, Маркел шагал, тяжело прихрамывая. Ему хотелось одиночества, хотелось побыть одному, но спиною он чувствовал, что все бойцы отряда молча и медленно бредут за ним следом.
Будучи не в силах больше блуждать вокруг дома с противоречивыми сомнениями в душе, Аверьян подошел к крыльцу. Дверь оказалась не заперта.
Стеша сидела за столом перед зеркалом и внимательно разглядывала свое отражение. Как только Аверьян переступил порог, она живо обернулась и слегка побледнела от неожиданности.
— Может, я не ко времени? — спросил он срывающимся голосом.
— Заходи, коли пришел, — ответила она без ложного энтузиазма.
