Она была несмелой любовницей. Ему нравилось ее дразнить, когда она заставляла его выключать свет. Она боялась при нем раздеться и все время шикала на него, когда он повышал голос. Ей казалось, что маленькая Лариса все слышит: и скрип пружин и его влажное сопение. А он, забавляясь, нарочно издавал громкие звуки. Дурак, конечно, был. Галина страшно переживала, несмело делала ему замечание, вроде того «нельзя быть таким безответственным». Он обнимал ее жарко, дышал громко в ухо, чтобы она ничего кроме его дыхания не слышала, заводил ее и наслаждался, когда она сама забывалась в горячечном бреду, выкрикивая что-то тоненько и постанывая. Ларку она тогда поставила на ноги в два счета, ухаживая за ней, как за родной дочерью. А потом они мирно расстались. Благодарные друг другу. Она – за кусочек бабьего счастья, он – за внесенное в его жизнь разнообразие.
Так что, позвать в гости и не дождаться – это не про Галину. Отгоняя о себя плохие предчувствия, Махотин набрал номер знакомого следователя из городской прокуратуры.
– Леня, Махотин беспокоит. Да, ты сегодня от меня точно не отделаешься! – с Бориным они расстались с полчаса назад, когда Махотин забирал результаты экспертизы из лаборатории. Не зайти к Леньке, с которым за десять лет знакомства было выпито море пива под рыбку, он не мог. Правда, женившись пару лет назад и родив дочку, Борин стал откровенно увиливать от пивных посиделок.
– Слышь, Махотин, только не говори, что я тебе нужен, как мент.
– Ты мне нужен как мент, Леня.
– Да чтоб тебя! Только домой собрался, годовщина у нас с Дашкой: ужин, свечи и интим. Даже детей роздали по друзьям. Редкостная удача. А тут ты! Труп нашел? – вроде бы пошутил Борин, но в голосе уже были слышны нотки тревоги. За все время их дружбы Махотин не обращался за помощью к нему ни разу. А тут аж два раза за день.
– Пока не нашел. Просто предчувствие нехорошее. Вот стою перед квартирой, хозяйка которой только что назначила мне свидание.
– Так ты что, опять за старое взялся, Бориска? – хохотнул Борин.
– Да ты дослушай. Это не из той оперы. Свидание деловое. Она мне рассказать что-то хотела. Важное, – Махотин рассказал ему о полученной записке и звонке Галины.
– Ты что же думаешь, она там, в квартире?
– Да не знаю я. Говорю же, она не могла просто отменить встречу, уехав. Она бы двести раз позвонила, извинилась. Такой человек, пойми! Милицию вызывать, у меня оснований нет. А как я дверь вскрою? Без вашего позволения, так сказать. Заметете как взломщика! – Махотин еще пытался шутить.
– Хорошо, сейчас приеду. И участковый подойдет со слесарем. Ты пока постарайся от квартиры далеко не отходить. И не геройствуй! Встань между этажами, так тебе видно будет и дверь и лестницу.
– Ладно. Жду, – Махотин понял, что Борин ему поверил. А страх за жизнь Галины у Махотина в душе поселился нешуточный.
Он поднялся на один лестничный пролет и встал у подоконника. Невольно поморщился. Прямо на батарее отопления стояла консервная банка с воняющими окурками. «Что за люди? Самим не гадостно жить в такой грязи?» – мысленно сравнил он свой подъезд с цветами на окнах с этим.
Внизу хлопнула дверь. Махотин перегнулся через перила. Борин сверху казался маленьким и коротконогим. Рядом с ним по лестнице поднимался человек в форме. Махотин спустился на площадку.
– Еще раз, здрасте, – Борин кивнул Махотину.
Участковый протянул руку.
– Ершов. Николай Сергеевич.
– Махотин Борис Никитич, – ответил Махотин.
– Сейчас придет Димка с инструментами. Будем вскрывать.
– Я уже здесь, – послышалось снизу.
– Я пошел за понятыми. Мало ли что мы там найдем, – он позвонил в соседнюю квартиру.
Дима уже перебирал в руках набор отмычек.
– Да ты профессионал! – Борин с уважением посмотрел на железки. Дима смутился.
На самом деле «профессионалом» был его отец, вор со стажем. Он умер в тюремной больнице, когда сам Димка был в армии. Мать он не помнил. Смутное воспоминание о женщине, которая сует ему подсохший пирожок с повидлом, завернутый в серую бумагу – это все. Мамой он называл всех женщин в интернате – няню, воспитателя, заведующую. Когда подрос немного – разобрался. К тому времени из его жизни исчезла женщина с пирожком, обозначились друзья и враги, и цель в жизни – выжить.
– Открывай, – за спиной у Димки стоял Ершов и пожилая пара.
Димка легко повернул отмычку. Дверь распахнулась. Первым в квартиру вошел участковый.
– Галина Васильевна, вы дома? – все время повторял он, осторожно двигаясь по коридору. Он опустил голову и увидел красную дорожку, тянущуюся куда-то к кухне.
– Стой! – Борин первым увидел торчащие из – под стола ноги, обутые в домашние тапки. Позади него раздался сдавленный вскрик. Махотин ринулся в кухню. Борин едва успел поймать его за плечи.
– Стой здесь! – он подтолкнул его к арке, ведущей в комнату, а сам наклонился над лежащей женщиной.
– Дышит?
– Да, давай скорую вызывай, Сергеич! Галина Васильевна, вы меня слышите? – он наклонился к самому ее лицу. Она приоткрыла глаза. «Боря» – едва расслышал он.
